Перейти к содержимому


Фотография

Снова Рождество. Юбилей окружения Будапешта

Будапешт окружение 1944

  • Авторизуйтесь для ответа в теме
В этой теме нет ответов

#1 Декапольцев

Декапольцев

    Бывалый

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • Cообщений: 313

Отправлено 23 Декабрь 2019 - 21:59

75 лет назад – 24 декабря – в Москве прогремел последний в уходящем 1944 году, торжественный артиллерийский салют: это наши окружили Будапешт. Следующий салют прозвучит уже в 1945-м, 13 января, когда будет вскрыт Сандомирский плацдарм:
 
«… Врага с пути сметающий,
к Победе приведёт
великий, наступающий
народной славы год!»
 
Битве за Будапешт присуще не меньшее количество «белых пятен», чем Третьей битве за Харьков, штурму Тернополя или обороне Москвы. Впрочем, этот список можно продолжать бесконечно: засекречена и оболгана вся война в целом, и каждое крупное сражение в отдельности. В полном соответствии с учением о соотношении Частного и Общего.
 
Пишут о ней много, особенно к юбилею (и, конечно, скоро начнут писать ещё больше, ведь не за горами 75-летие освобождение Будапешта и вообще Победы). Но, вопреки другому известному учению, количество здесь не переходит в качество. Скороговоркой перечисляют номера воинских частей, размер потерь и численность участников: одна армия пошла направо, вторая налево.  Самое главное, на чём обязательно ставится акцент: «битва за Будапешт продолжалась целых три месяца», и при этом все авторы признают, что никаких особых предпосылок к этому не было: немцы были тогда уже совсем слабы, их союзники венгры – вообще никакие, зато Советы были сильны, как никогда. Местность там – отнюдь не горная, т.е. не представляющая особой сложности для наступавших. Ограничиваются стандартным пояснением: начало осенней распутицы и растянутость коммуникаций задержали наше наступление.
 
Хотя сейчас не об этом, но как раз упорное сопротивление немцев в Будапештском «котле», как и позднее во Вроцлавском, и ранее в так называемом Сталинградском, как и чуть менее длительные «котлы» в Тернополе, Познани, Черкассах, как и рекордный (полгода) Курляндский «котёл» - всё это заставляет задуматься о причинах, почему советские войска так легко сдались в, скажем, Киевском «котле» и многих других, где их численность и силы превышали окружившего их противника. Явно с нашими котлами 1941 и 1942 года – что-то не так, возможно – мы не всё знаем об их истинных причинах и обстоятельствах. 
 
Но вернёмся к Будапешту. Итак, это – южный театр военных действий в советско-германском противостоянии, здесь действовали Второй и Третий Украинские фронты, под командованием маршалов Малиновского и Толбухина соответственно. Их конечной целью наступления была Вена, столица Австрии: от Будапешта до неё оставалось 200 километров. Севернее их – на центральном участке (на Берлин) – действовали Первые фронты маршалов Конева и Жукова – Украинский и Белорусский соответственно. Разграничительная линия между венским и берлинским направлением – Карпатские горы, которые в этих краях тянутся с востока на запад, отделяя Польшу от Венгрии. В стыке между двумя направлениями, по склонам Карпатских гор наступал Четвёртый Украинский фронт. И было ещё северное направление: Калининград, Прибалтика и Заполярье – здесь действовали остальные Белорусские фронты, Прибалтийские и Ленинградский.
 
Такое пояснение необходимо было сделать потому, что в течение всей осени-зимы 1944 года, активные боевые действия велись только на южном и на северном участках. На центральном (берлинском), как остановили наступление 29 августа, так и стояли в режиме подготовки до конца года, собирая силы для финального броска на Берлин. И туда же, на центральный участок, советское верховное командование направляло все ресурсы, поступавшие из тыла, с оборонных заводов. На северном и южном направлениях, включая Будапешт, предлагалось, грубо говоря: воевать голыми руками, экономить боеприпасы, а продукты добывать на месте, т.е. не брезговать помощью местного населения.
 
На самом деле, в чём-то это было справедливо. Ведь в своё время, весною 1944-го, все фронты закончили наступательные операции одновременно – сразу после православной Пасхи, 17-го апреля, в день похорон генерала Ватутина. Они получили время для отдыха и восстановления, но – разной продолжительности. Для Белорусских фронтов отдых закончился 22 июня – стартом операции «Багратион», для Первого Украинского – 13-го июля (Львовско-Сандомирская операция), тогда как Второй и Третий продолжали отдыхать почти до конца лета. Лишь в двадцатых числах августа они пришли в движение, за неделю проведя Яссо-Кишиневскую операцию над уже обескровленным противником, перебросившим свои резервы на берлинское направление. Но зато и воевать им потом пришлось в режиме нон-стоп: всю осень и до Нового Года, а затем и до Победы: «да сколько той зимы».
 
В этих условиях, в первой половине осени Второй и Третий Украинские фронты овладели территорией Румынии и Болгарии: правительства этих стран расторгли союз с Германией и перешли на нашу сторону, а их Вооруженные Силы были переподчинены маршалам Малиновскому и Толбухину соответственно. Затем, эти два фронта перенесли своё наступление на территорию Югославии и Венгрии: ранее я подробно рассказывал о Белградской и Дебреценской операциях. Но если в Югославии, а также в Словакии и Финляндии сработала всё та же схема (переход местного правительства, народа и Вооруженных Сил на нашу сторону), то в Венгрии кое-что пошло не так. 
 
В этой стране, противником был реализован «итальянский» сценарий, на сей раз успешно. Напомним, что чуть ранее правительство Италии, сначала воевавшей за Гитлера, вспомнило старую мудрость «вовремя предать – значит не предать, а предвидеть», расторгло союз с Гитлером и перешло на сторону англо-американцев. Тогда немецкие Силы специальных операций, под руководством полковника Отто Скорцени, похитили итальянского руководителя, однако это не помогло: армия Италии всё равно отказалась воевать, и немцы её разоружили.
 
Ровно та же акция была проведена в Венгрии. Как и его коллеги из других стран, венгерский руководитель Милош Хорти «очень многое понял для себя» осенью 1944 года, когда Советская Армия зашла на территорию его страны, и не собиралась останавливаться. Он поспешил кинуть Гитлера и объявить о перемирии с СССР. Но немцы похитили его сына, а затем и его самого. В обмен на жизнь (сына и свою), Хорти объявил о том, что отказывается от перемирия с Советами, снова дружит с Гитлером и воюет вместе с ним до победного конца. И действительно, венгры остались единственными союзниками немцев до конца войны.
 
Одно из «белых пятен» в истории той войны – это участие в ней русских дворян, в 1918 году бежавших от большевиков в Европу, а теперь вернувшихся обратно в мундирах СС, хрустя французской булкой. Главную роль в похищении Милоша Хорти и его сына, сыграл как раз один такой деятель – барон Адриан фон Фёлькерзам, родившийся в Санкт-Петербурге. Папа его, Арминий Евгеньевич фон Фёлькерзам, был хранителем Галереи драгоценностей Эрмитажа, камергером императора Николая Второго. Как и многие монархисты, молодой Адриан в Германии начинал путь во фрайкорах – штурмовых отрядах, затем преобразованных в войска СС. До войны он служил в Берлине в Главном управлении СС в качестве референта по восточным странам, специалиста по экономическим и политическим вопросам России. С 1940 года – в полку спецназа «Бранденбург-800», командовал ударной ротой, составленной из русскоговорящих прибалтов и эмигрантов из Российской империи. Летом 1942 года отличился во время так называемого «Майкопского рейда»: действуя под именем майора Трухина, барон фон Фёлькерзам во главе группы русскоязычных диверсантов, одетых в советскую форму, проник в Майкоп и дезорганизовал оборону города, облегчив немецким войскам захват Майкопа и прилегающих нефтепромыслов. Кстати, брат его, Патрик, тоже служил в «Бранденбург-800», был взят в плен советскими войсками (сам Адриан погиб в январе 1945 года).
 
Похищение Милоша Хорти, руководителя Венгрии – именно тот случай, когда успешные действия одной группы «русского» спецназа привели к последующим, совершенно ненужным жертвам сотен тысяч солдат. Когда, в результате этой акции, стало очевидным, что договориться с венграми не получится, советское командование приступило к решению проблемы силовым путём. Не считаясь с осенним бездорожьем и проливными дождями, усталостью и большими потерями войск, непрерывно наступавших с конца августа и не получавших должного пополнения. Злые языки утверждают, что маршал Малиновский хотел сделать стране подарок на Годовщину Революции – взять Будапешт «к 7-му ноября», хотя документальных доказательств не приводится. 
 
Официальная версия развития событий на первом этапе Будапештской операции такова:
 
- «… Второй Украинский фронт начал наступление на Будапешт 29-го октября, через два дня после завершения Дебреценской операции. Главный удар наносился на южном фланге фронта, силами 46-й армии, 2-го и 4-го гвардейских механизированных корпусов: исходный рубеж для наступления – в 40-ка километрах западнее города Сегед, взятого в ходе Дебреценской операции. До конечного рубежа – юго-западных окраин Будапешта – им нужно было пройти около 100 км. И они их прошли: 46-я армия прорвала оборону противника (в районе Кечкемета), в прорыв устремились 2-й и 4-й гвардейские механизированные корпуса. После стремительного продвижения в течение 2-3 суток, уже 2 ноября эти корпуса вышли с юга на ближние подступы к Будапешту, но ворваться в город с ходу не смогли…»; Хотя был момент, когда передовые танковые части 2-го механизированного гвардейского корпуса с пехотинцами на броне ворвались в Шорокшар, южных пригород Будапешта (сейчас в городской черте), и в одной из лондонских газет появилось сообщение: «Будапешт пал. Русские танки уже в его пригородах»;
 
- «… Вспомогательный удар наносила 7-я гвардейская армия из района северо-восточнее города Сольнок, с ближайшей целью – захватить плацдарм на западном берегу реки Тиса, затем наступать к северным окраинам Будапешта…», Сольнок был взят 4-го ноября, до Будапешта оставалось 75 км – но тоже – почему-то «не смогла»; 
 
- «… Остальные силы Второго Украинского фронта получили задачу наступать в направлении на крупный (второй по величине) город Венгрии – Мишкольц с тем, чтобы сковать противостоявшие войска противника и не допустить их переброски в район Будапешта…» - этот план сработал не полностью: немцы всё же «перебросили из района Мишкольца под Будапешт три танковых и одну моторизованную дивизию, которые оказали упорное сопротивление…», сам Мишкольц был взят только 3-го декабря. И при интересных обстоятельствах, которые отмечает в своих мемуарах генерал Фриснер, командовавший немецкими войсками в регионе: «… С обострением положения под Мишкольцем ко всем прочим проблемам обороны добавилась еще одна, с которой мы до сих пор не сталкивались: в этом промышленном городе проживало около 20 000 строптивых заводских рабочих, и они, когда борьба разгорелась на подступах к городу, который штурмовали солдаты различных наций, сами по большей частью из рабочей среды, не могли не прийти к ним на помощь. Рабочие Мишкольца оказали германским войскам отчаянное сопротивление. По ночам они стреляли в немецких солдат. Было совершенно ясно, что они желали передать Советам промышленные предприятия по возможности неповрежденными. Венгры принимали лишь символические меры против рабочих военных заводов, так что их место в конце концов заняли германские саперы. Вооруженные орды гражданского населения поддерживали врага. По городу тысячами разбрасывались коммунистические листовки. Венгерская жандармерия вела себя пассивно. Все это в значительной степени усложняло действия сражающихся войск... На 1 декабря положение в районе Мишкольца стало критическим. Непрерывно сражавшаяся здесь в течение одиннадцати дней 3-я горнострелковая дивизия была отведена и уступила свои позиции другим частям. 2 декабря последние германские солдаты покинули Мишкольц, а на следующий день русские вступили в город «под звон всех колоколов и звуки военных маршей»;
 
- «… 4 ноября Верховный Главнокомандующий И.В.Сталин приказал командованию Второго Украинского фронта расширить полосу наступления с тем, чтобы разгромить будапештскую группировку противника ударами с севера, востока и юга...».
 
- «… 11—26 ноября войска фронта прорвали вражескую оборону между Тисой и Дунаем и подошли к внешнему оборонительному обводу Будапешта, однако и на этот раз не смогли овладеть городом. Столкнувшись с упорным сопротивлением противника, советские войска приостановили атаки…»; Если кто не в курсе, то Будапешт стоит непосредственно на реке Дунай, тогда как река Тиса протекает в 70-90 километрах восточнее его; на ней как раз и расположен город Сольнок;
 
- «… В начале декабря снова было предпринято наступление на Будапешт силами центра и южного фланга Второго Украинского фронта. В результате советские войска вышли к Дунаю севернее и северо-западнее Будапешта, отрезав 5 декабря будапештской группировке противника пути отступления на север…»;
 
«… 10—20 декабря войска Второго и Третьего Украинских фронтов готовились к новому наступлению. Они должны были совместными ударами с северо-востока, востока и юго-запада завершить окружение, разгромить будапештскую группировку и овладеть, наконец, Будапештом…».
 
Как видим, согласно официальной версии, Малиновский 40 дней водил войска на 75-километровом пространстве: то оказываясь у стен Будапешта, то через месяц снова начиная очередное «наступление на Будапешт». Очевидно, здесь пропущен такой существенный момент, как «возврат на исходные позиции».
 
Зато этот момент подробно описан, например, в мемуарах ещё одного русского дворянина, на этот раз воевавшего за «красных». Разрешите представить: В.Г. Пугаев (Искра-Гаевский), командовал одним из советских подразделений в ходе упомянутых выше событий. Папа его – потомственный дворянин, офицер Русской Императорской армии, с 1912 года – член ВКП(б). Эта партия, впоследствии захватившая власть в СССР, формировалась из дворян по принципу: «если вы видите, что остановить Революцию невозможно – постарайтесь её возглавить». Примечательно, что уже будучи членом ВКП(б), этот товарищ был переведен в гвардии Семеновский полк (одно из самых элитных подразделений России со времён Петра Первого). В 1915 году был направлен в действующую армию. Германскую войну закончил осенью 1917 года в должности командира артиллерийского дивизиона в чине капитана (майор — по-современному). А потом, естественно, продолжил воинскую службу в рядах уже Красной Армии. Тогда как его отец и брат воевали за белых – в Добровольческой Армии генерала Корнилова. И всё это не помешало его сыну (о котором идёт речь) стать капитаном Советской Армии и командовать артиллерийским подразделением. В дни описываемых событий, служил он в 1-й гвардейской конно-механизированной группе генерала Плиева, это фактически армия: три корпуса – два кавалерийских и один механизированный, 90 тысяч человек. Вот как он описывает события ноября 1944 года (ниже длинная цитата из его мемуаров; маршрут этой группы вдоль шоссе Сольнок – Будапешт я отметил на прилагаемой карте зеленой линией, отступление через Монор на Ясберень – коричневой линией):
 
«…[в начале ноября], Возвращались из тыла, после отдыха, форсированным маршем в Сольнок. Часа два под утро артиллерия, танки, авиация наши долбили оборону немцев. Нас пока держали в резерве. Спозаранку наша конно-механизированная группа была брошена в созданный прорыв.
 
Далее все разыгрывалось не по обычному сценарию. Вместо того чтобы, развернув наши атакующие дивизии на глубине обороны немцев в 30–50 км для удара по тылам на юг и на север, мы… пошли, пошли и пошли, все более удаляясь от линии фронта на северо-запад.
 
Впервые, намного опережая ход событий на Втором Украинском фронте, прозвучал призыв «Даешь Будапешт!». Севернее города Сольнок удачно форсировали реки Тису и Задьва. Взяли городок Абонь западнее Сольнока [в 10 км] и — дальше на северо-запад к Будапешту. При форсировании Тисы и Задьвы нам повезло: долговременные оборонительные сооружения врага еще не были завершены. Куда как труднее пришлось частям, двинувшимся по нашей стезе через две-три недели. Им пришлось взламывать эти укрепления.
 
Брали еще городишки, местечки, по пути к основной цели сметая гарнизоны и части резерва группы армий «Юг». Сообщений Совинформбюро об этом не было. О занятых нами городах не сообщалось по очевидной причине: мы их проскакивали, не задерживаясь. Рвались к Будапешту. В нашу задачу не входило закрепление в этих населенных пунктах. Закрепляться должны были части, которые, как мы полагали, будут продвигаться за нами вслед.
 
Однако… однако… дверка прорыва за нами давно уже захлопнулась. С питанием людей и коней мы еще обходились сносно, перейдя на «аттестат Хорти» [подножный корм; за счёт местного населения]. Со снабжением боеприпасами было гораздо хуже. Приходилось экономить. Помогала наша транспортная авиация, сбрасывая на парашютах боеприпасы и немного питания. Кукурузы на полях еще хватало.
 
Наконец через станцию Дьёмре вышли к Уйпешту — северо-восточному пригороду Будапешта.
 
Все. А силы группы уже на исходе. До фронта далеко, далеко…
 
Ко времени нашего выхода к Уйпешту немцы успели оправиться от шока, вызванного нашим стремительным глубоким рейдом. Здесь, на ближних подступах к Будапешту, мы столкнулись уже с организованным, сильным отпором. Нарастающий с каждым днем натиск все прибывающих частей резерва немцев создал реальную угрозу плотного окружения нашей группы…
 
… Был отдан приказ по группе пробиваться обратно на восток корпусными колоннами. Через два дня боев новый приказ по корпусу: «Выходить дивизионными колоннами». Сутки спустя: «Рассредоточиться на полковые колонны». В эти дни, недели зародился горько-шутливый призыв: «Славяне! Вперед, на запад, где солнце всходит». Больше приказов не поступало…
 
… Кукуруза — слава ей! — выручала: и пища, и фураж, и укрытие.
 
[Отступали другим путем, несколько севернее – через Монор].
 
… Прорвались мы в районе города Ясберень, южнее его, на небольшой плацдарм, занятый нашими на западном берегу Задьвы. Встреча со своими, несмотря на сложность обстановки, была неописуемо горячей. Нас по-братски бережно препровождали из батальона в полк, из полка в дивизию 53-й армии…».
 
Уже после войны, автор этих мемуаров задал вопрос одному из преподавателей Военной Академии: «каковы причины неудачи конно-механизированной группы генерала Плиева при наступлении на Будапешт в ноябре 1944 года?».
 
Ответ был следующий: «… на начальном этапе — при прорыве в районе города Дьюка — операция замышлялась как частная, имеющая целью дезорганизовать, нарушить управление частями 3-й венгерской армии. Когда же нашу группу «постиг успех», превзошедший ожидания командования фронта, последнее решило развить этот успех. Однако сил и средств для осуществления этого оказалось недостаточно. Ставка Верховного Главнокомандования основные резервы отряжала прежде всего Первым Украинскому и Белорусскому фронтам, ведущим бои в Польше и готовящимся к ударам на краковском, катовицком, лодзинском и познанском направлениях — направлениях, угрожающих собственно Германии. Согласование замысла командующего фронтом со Ставкой post factum ни к чему не привело: в дополнительных резервах было отказано, а своих не хватало. Так что после форсирования нами Тисы операция наша перешла в фазу авантюрную: «авось и выйдет», «смелость города берет» и т. п. На завершающем этапе — в период боев в окружении, обратного прорыва — наша конно-механизированная группа, оказывается, вообще была уже «списана со счетов»…».
 
Так или иначе, но к концу ноября войска Второго Украинского фронта всё же подошли вплотную к Будапешту с востока. Их успехи в начале декабря отражены в тексте приказа маршала Сталина от 9-го декабря 1944 года:
 
«Командующему войсками 2-го Украинского фронта
Маршалу Советского Союза Малиновскому
 
Войска 2-го Украинского фронта прорвали сильно укрепленную оборону противника северо-восточнее Будапешта, расширили прорыв до 120 километров по фронту и, продвинувшись в глубину до 60 километров, вышли к реке Дунай севернее Будапешта.
 
Одновременно войска фронта южнее Будапешта форсировали Дунай, прорвали оборону противника на западном берегу реки и соединились у озера Веленце с войсками Третьего Украинского фронта, наступающими вдоль западного берега Дуная на север.
 
В ходе наступательных боев войска фронта овладели важными опорными пунктами обороны противника – городами Балашшадьярмат, Ноград, Вац, Асод, Эрчи и заняли более 150 других населенных пунктов.
 
В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях при прорыве обороны противника и форсировании Дуная, представить к награждению орденами.
 
Сегодня, 9 декабря, в 20 часов столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 2-го Украинского фронта, прорвавшим оборону противника и форсировавшим Дунай, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.
 
За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях при прорыве обороны противника и форсировании Дуная.
 
Верховный Главнокомандующий
Маршал Советского Союза И. СТАЛИН
9 декабря 1944 года, № 217».
 
За это же время, Третий Украинский фронт, действовавший южнее, форсировал Дунай, вышел северо-восточнее озера Балатон и создал условия для дальнейших совместных действий со Вторым Украинским фронтом.
 
21 декабря, начав тотальное наступление, советские войска прорвали оборону противника севернее и юго-западнее Будапешта. 24 декабря в 13 часов, передовые танки 18-го танкового корпуса перерезали основную транспортную магистраль, по которой шло снабжение Будапешта, жизненно важное шоссе Будапешт – Вена, и тем самым отрезали город от его западных тылов. Теперь единственной ниточкой, связывающей столицу Венгрии с остальной страной, стала трасса через Эстергом вдоль берега Дуная. Но и этот путь прослужил лишь несколько часов. Утром 25 декабря 49-я стрелковая дивизия вышла к Дунаю – всего в 10 километрах севернее Будапешта.
 
В древнем венгерском городе, резиденции епископа, Эстергоме на Дунае, предполагавшейся точке встречи двух Украинских фронтов, в эти дни царил совершенный хаос. Гром битвы приближался к нему одновременно с севера и юга. Дневник одного оказавшегося в городе швейцарца описывает эти драматические события следующим образом:
 
«21 декабря. Эстергом становится фронтом, мы находимся в самом центре района боевых действий.
 
22 декабря, 7 часов утра. Совершенно ужасная ночь, мы провели ее, так сказать, в коридоре, стены которого не толще стен нашей комнаты. Слышны не только разрывы снарядов, но и постоянная перестрелка.
 
23 декабря. До половины одиннадцатого все было спокойно. Затем внезапно снова канонада… Возобновился обстрел города.
 
24 декабря. Сочельник. С неба падают крупные хлопья снега и покрывают землю прекрасным чистым ковром. Он остается не тронутым грязной обувью, поскольку никто не выходит на улицу. Не видно и никого из военных. В эту ночь немцы погрузили весь город в глубокую тишину.
 
25 декабря. Кажется, в городе больше не осталось ни одного солдата…
 
26 декабря. Сегодня рано утром город заняли русские…».
 
С падением Эстергома, Будапешт лишился своей последней автотрассы, связывающей его с западом. Окружение венгерской столицы было полностью завершено. В то время как стрелковые части 46-й армии наступали на город с запада и уже вели уличные бои в его предместьях, 4-я гвардейская армия совместно с казачьей дивизией 5-го гвардейского кавалерийского корпуса в период с 26 по 31 декабря образовала от озера Балатон до Несмея на Дунае непрерывный внешний фронт, который отстоял от внутреннего фронта на расстоянии от 30 до 50 километров. В рождественский сочельник, 24 декабря, Адольф Гитлер отстранил от занимаемых должностей обоих командующих армиями, защищавших подступы к Будапешту – генералов Фриснера и Фреттер-Пико.
 
Последний приказ маршала Сталина за 1944 год гласил:
 
«Командующему войсками 3-го Украинского фронта
Маршалу Советского Союза Толбухину
 
Войска 3-го Украинского фронта, прорвав сильно укрепленную оборону противника юго-западнее Будапешта, за три дня наступления продвинулись вперед до 40 километров.
 
В ходе наступления войска фронта штурмом овладели городами Секешфехервар и Бичке – крупными узлами коммуникаций и важными опорным пунктами обороны противника, отрезав тем самым основные пути отхода на запад будапештской группировки немецко-венгерских войск.
 
… В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях при прорыве обороны противника и за овладение городами Секешфехервар и Бичке, представить к награждению орденами.
 
Сегодня, 24 декабря, в 20 часов столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 3-го Украинского фронта, прорвавшим оборону противника и овладевшим городами Секешфехервар и Бичке, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий…
 
Верховный Главнокомандующий
Маршал Советского Союза И. Сталин
24 декабря 1944 года, № 218»
 
Что и говорить, все эти годы немцам катастрофически не везло с Рождеством, которое они отмечают 24-го декабря (а уж венгры – тем более: это самая католическая страна в Европе). 
 
В декабре 1941-го их разгромили под Москвой. 
 
Рождество 1942 года они встречали в так называемом Сталинградском «котле», доедая последних лошадей и принимаясь за овчарок.
 
24 декабря 1943 года, войска генерала Ватутина начали самую масштабную из советских наступательных операций за всю войну – Днепровско-Карпатскую.
 
И вот – 1944-й. Здравствуй, праздничный «котёл».
 
Интерактивная карта боевых действий:
 

Мой канал Дзен https://zen.yandex.r...e079d5083ec6e62





Темы с аналогичными тегами: Будапешт, окружение, 1944

Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных

Яндекс.Метрика