Перейти к содержимому


Фотография

Горячее лето 44-го: Юбилей ликвидации Минского "котла"


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
В этой теме нет ответов

#1 Декапольцев

Декапольцев

    Пользователь

  • Пользователи
  • PipPip
  • Cообщений: 81

Отправлено 07 Июль 2019 - 13:16

75 лет назад – 8-го июля 1944 года – завершилась ликвидация так называемого Минского «котла». Речь, конечно же, об операции «Багратион», и это существенное уточнение, ведь в той войне было два Минских «котла», каждый из них начинал формироваться 22-го июня, и заканчивался 8-го июля, но с разницей в три года: в 1941-м и в 1944-м, причём второй Минский «котёл» был в значительной степени повторением первого.
 
Прежде чем, в день его юбилея, рассказать о Минском «котле» 1944 года, уместно было бы напомнить о его предыдущей (зеркальной) версии, хотя дата не круглая. Это Белостокско-Минское сражение 1941-го года. Началось оно, как поётся в песне, «22-го июня, ровно в четыре часа». Немецкая группа армий «Центр» атаковала позиции советской группы армий «Западный фронт». Замысел немецкого командования состоял в нанесении двух изолированных ударов (один – на севере Белоруссии, другой на юге), которые бы затем смыкались в районе Минска. За счёт того, что основная масса немецких войск была сконцентрирована на двух (описанных ниже) участках прорыва, а советские войска равномерно «размазаны» по всей Белоруссии, наступление противника сразу увенчалось успехом.
 
Южная ударная группировка немцев наступала через Брест (именно здесь разыгралось эпическое сражение, известное как оборона Брестской крепости). Она обходила Белоруссию с юга (Брест расположен всего в 50 км от белорусско-украинской границы), вдоль Припятских болот, и имела осью своего наступления шоссе Люблин – Брест – Минск. Обойдя приграничный город Брест, немецкие танкисты форсировали реку Западный Буг, к 24 июня овладели Бельцами (в 50 км восточнее Бреста) и продолжили продвижение к Минску.
 
Северная группировка немцев наступала через Сувалки (это ныне польский город на границе с Литвой) и далее по территории Литвы, обходя Белоруссию с севера. В первый же день войны, танкисты из этой группы вышли к реке Неман (70 км к западу от Сувалки) и захватили мосты в Алитусе и Мяркине, переправились через Неман и продолжили наступление на восточном берегу. Действовавшие вместе с ними (несколько южнее) пехотные соединения, 23-го июня заняли Гродно (областной центр в Белоруссии, в 30 километрах южнее литовско-белорусской границы).
 
На всём остальном 225-километровом участке границы между Сувалками и Брестом, давление противника было минимальным, ведь главная задача – не дать частям Западного фронта отойти на восток, вглубь СССР, а разгромить их прямо на границе. Для немцев было бы идеально, чтобы советские войска вообще оставались на месте (по выражению маршала Жукова – «стояли насмерть»), и загибались бы в Белоруссии внутри «котла», отрезанные от снабжения. Так оно потом и повелось, в первые два года: сначала «стоять насмерть», потом – окружение и «котёл», и ликвидация «котла» (случаи удачного внешнего деблокирования – единичны).
 
25-го июня немецкие танкисты, из состава северной группировки, вышли на подступы к Минску. 26 июня ими были заняты Молодечно, Воложин и Радошковичи – населенные пункты в 50 километрах северо-западнее Минска. Передовая 7-я немецкая танковая дивизия обошла Минск с севера и направилась к Борисову; в ночь на 27 июня она заняла Смолевичи, тем самым перерезав шоссе Минск — Москва в 30 километрах западнее Минска. Другая, 20-я танковая дивизия, 28-го июня около 17:00 ворвалась в Минск с северо-запада.
 
Тем временем танкисты из южной группировки, 26-го июня заняли Барановичи, 27-го июня Столбцы, а 28 июня — Дзержинск (это всё города вдоль шоссе Брест – Минск, последний из них – в 30 километрах юго-западнее Минска).
 
28-го июня немецкие войска полностью овладели Минском, сомкнув кольцо окружения вокруг остатков Западного фронта, заблокированных в Налибокской пуще (в 50 километрах западнее Минска). 
 
К 8-му июля 1941 года бои в Минском «котле» были завершены. Основные силы Западного фронта были частично разгромлены, частично дезертировали, частично ушли в партизаны, частично попали в плен. В ходе Белостокско-Минской операции (с 22 июня по 8 июля 1941 года) противник захватил значительную часть Белоруссии и продвинулся на глубину свыше 300 км, временно остановившись перед следующим советским рубежом обороны – по рекам Западная Двина и Днепр. Здесь, в Смоленском сражении, его готовились встретить, в том числе, будущие маршалы Рокоссовский и Конев, а также мой дед – офицер артиллерийской разведки Пётр Прокофьевич Лисичкин. Как видно из прилагаемого документа, он призван в армию в июле 1941 года и сначала воевал на Западном фронте, а уже потом – на Первом Украинском (бывшем Воронежском), о чём я неоднократно рассказывал ранее.
 
Легенда утверждает, что именно тогда, после сдачи Минска 28-го июня 1941 года, И. В. Сталин якобы сказал свою знаменитую фразу: «Ленин оставил нам великое наследие, а мы, его наследники, всё это проср?ли…».
 
Конечно, в реальности ничего подобного Сталин сказать не мог, по ряду причин.
Во-первых, создателем Советского Союза является (на самом деле) вовсе не Ленин, и это было хорошо известно Сталину и его окружению (в отличие от тех, кто придумывал эту фразу после 1953 года и вбрасывал её в научный оборот).
Во-вторых, потеря Минска ещё не означала, что «проср?ли» страну. Это ведь не Крымская война 19-го века, когда противник овладел рыбацким посёлком Севастополь – и на этом (!) основании Российская Империя сразу объявила о своей капитуляции и поражении в войне. На самом деле, по международным правилам, победителем в войне считается тот, чья пехота заняла столицу противника. А тогда ещё никто не знал, чем всё закончится и насколько далеко смогут пройти немецкие солдаты. Как мы увидим ниже по тексту, не только лишь все из них, действительно, смогли промаршировать парадными колоннами по улицам Москвы.
В-третьих, Сталин стал Верховным Главнокомандующим только с 8-го августа 1941 года, т.е. до этой даты он в принципе не мог произносить какие-либо исторически значимые фразы. В целом, роль Сталина в истории сильно преувеличена (но это тема для отдельного разговора), а верховное командование войсками (до 8-го августа) осуществляли три человека: Жуков (начальник Генерального штаба), Тимошенко (Министр обороны) и Маленков (скажем так, Комиссар).
 
Эти трое, чтобы отвести от себя все вопросы по поводу военного результата первых дней, переложили ответственность на подчиненное им командование Западного фронта. Здесь впервые был применён «принцип Г.К.Жукова», суть которого в следующем: если что-то выиграли, то это заслуга Г.К.Жукова, а если проиграли – то виноват командующий фронтом (кроме тех случаев, когда фронтом командует сам Г.К. Жуков: тогда виноват Сталин). Дошло до того, что недавно мэр Харькова заявил: «Жуков освободил наш город», как будто Заместитель Верховного Главнокомандующего руководит штурмом населенных пунктов.
 
Но шутки шутками, а летом 1941 года командный состав Западного фронта был арестован, осуждён трибуналом, лишён воинских званий и наград, и расстрелян. В приговоре трибунала было указано – «за потерю управления войсками» и тому подобные формулировки: трусость, дезорганизацию обороны – всё, кроме предательства. Командующий Западным фронтом генерал Павлов не признал свою вину, заявляя: в той ситуации он не мог бы ничего поделать. Примерно как наш один министр МВД, в марте 2014 года заявивший, что в Крыму происходит явно войсковая операция, и он не может остановить её милицейскими силами и средствами.
 
Помимо командующего Западным фронтом генерала Павлова, были осуждены и расстреляны: начальник штаба этого фронта генерал Климовских, начальник связи фронта генерал Григорьев, начальник артиллерии фронта генерал Клич, командир 14-го механизированного корпуса генерал Оборин, командующий 4-й армией генерал Коробков (это его люди сидели в Брестской крепости), заместитель командующего ВВС Западного фронта генерал Таюрский и командир 9-й авиадивизии генерал Черных. Командующий ВВС Западного фронта генерал Копец застрелился в первый день войны. 
 
Разумеется, после 1953 года, когда власть в СССР захватила группировка Хрущёва-Жукова-Конева, все вышеперечисленные лица были посмертно реабилитированы и восстановлены в воинских званиях.
 
Теперь вернёмся в 1944 год. Западного фронта больше нет – за прошедшие три года он реорганизован, вместо него теперь три «Белорусских» фронта и один Прибалтийский, которые 22-го июня начинают операцию «Багратион». Исходный рубеж операции находится в 250 километрах восточнее Минска, (а не западнее, как 41-м). Снова звучит фамилия маршала Рокоссовского, как и несколькими абзацами выше. Снова звучит «лейтенант Лисичкин» - но это уже Алексей Прокофьевич, родной брат моего деда. Он командует батареей 76-мм пушек ЗиС-3 (одна такая стоит на улице возле нашего Харьковского исторического музея). Как следует из наградного листа (фото прилагается, но текст плохо читаемый): «Лейтенант Лисичкин А.П. в наступлении 23-го июня 1944 года, в районе деревни Бабиновичи [это немецкий опорник в 40 км от Витебска, на участке Третьего Белорусского фронта], … в ходе прорыва обороны, руководимая им батарея разбила немецкую миномётную батарею и подавила 4 пулемётные точки, что дало возможность нашей пехоте с малыми потерями продвинуться вперёд и занять третью траншею противника…».
 
А с немецкой стороны тоже знакомые фигуры: группу армий «Центр» возглавляет теперь фельдмаршал Вальтер Модель: тремя годами ранее он командовал одной из танковых дивизий, что входила в СССР через Брест, в южной ударной группировке. Конечно, они получают приказ – стоять насмерть, какой же «котёл» без этого. И до последнего «держатся там» - в Бобруйске, Витебске, Орше, Полоцке, Борисове и Могилёве.
 
Советские войска наносят два охватывающих удара: один на севере – в районе Витебска, второй на юге – в районе Бобруйска. Расстояние между ними – 225 километров – как между Брестом и Сувалками. На центральном участке (от Могилёва к Минску) советские войска наступают неторопливо, сдерживая себя: перед ними стоит задача уничтожить немцев в «котле», а не вытолкать их из него на запад. 
 
3-го июля 1944 года, злые советские танкисты овладели Минском, сомкнув северную и южную «клешни». Оформлен грандиозный «котёл» - теперь уже восточнее Минска (не западнее, как в 41-м). 
 
Командовавший немецкими войсками на этом участке, будущий авторитетный историк, генерал Курт фон Типпельскирх заранее сбежал на запад, бросив свои войска в окружении. Их возглавил нижестоящий офицер – командир 12-го армейского корпуса Винценц Мюллер. К этому времени, Минский «котёл» простреливался насквозь советской артиллерией и подвергался непрерывным авиаударам, с участием сотен самолётов. Боеприпасы у немцев были на исходе, снабжение полностью отсутствовало, поэтому попытка прорыва была предпринята без промедления. Оставаться здесь и партизанить, или просто дезертировать (как часть наших в 41-м) они не могли, и шли в отчаянные атаки, порою даже с холодным оружием.
 
Окружённые разбились на две группы, одна во главе с самим В. Мюллером, другой руководил командир 78-й штурмовой дивизии генерал Траут. 6 июля отряд под командованием Траута предпринял попытку прорваться у Смиловичей, но после четырёхчасового боя был перебит. В тот же день Траут предпринял вторую попытку прорыва, однако не доходя до переправ через Свислочь у Синило, его отряд был разгромлен, а сам Траут попал в плен.
 
5 июля из «котла» была отправлена последняя радиограмма командованию группы армий. Она гласила: «Сбросьте с самолёта хотя бы карты местности, или вы уже списали нас?». На этот отчаянный призыв ответа не последовало. Внешний фронт окружения быстро сдвигался на запад, и если в момент замыкания кольца для прорыва было достаточно пройти 50 км, вскоре фронт проходил уже в 150 км от «котла». Извне к окружённым никто не пробивался. Кольцо сжималось, сопротивление подавляли массированными обстрелами и бомбардировками. 
 
И вот наступило 8-е июля, как и в 1941-м – последний день «в котле».
 
Как вспоминает в своих мемуарах генерал Мюллер (он потом стал вроде чем-то нашего Власова: сдался в плен и активно сотрудничал с советским командованием, ведя активную антифашистсую деятельность, призывая немецких солдат последовать его примеру и сдаваться, а после войны был видным деятелем в ГДР, т.е. в советской части оккупированной Германии):
 
«С имевшимися в моем распоряжении силами и средствами я не был в состоянии прорваться на юго-запад. Общая обстановка: занятие русскими войсками Барановичей [это уже на пол-пути между Минском и Брестом] и их выход в район западнее этого города, продвижение крупных русских соединений на запад от района окружения — все это сделало дальнейшее сопротивление бессмысленным и заставило отказаться от последних надежд на помощь с запада. Снабжение наших частей прекратилось; мы располагали лишь очень слабой артиллерией и почти не имели противотанковых средств. В этой ситуации я лично вступил в переговоры с командованием частей Красной Армии, расположенных в данном районе. Получив заверения, что нам гарантируют почетные условия сдачи и уход за ранеными, я приказал своим частям прекратить сопротивление с полудня 8 июля 1944 года. 10 июля 1944 года я повторил этот приказ, подписанный также генералом пехоты Фёлькерсом, поскольку мой первый приказ не дошел до всех подразделений, расчлененных на небольшие по составу боевые группы…» … «…Положение стало совершенно безвыходным. 7 июля я обратился к офицерам и солдатам с предложением прекратить бессмысленное сопротивление и вступить в переговоры с русскими о капитуляции. Однако все настаивали на новых попытках прорвать кольцо окружения. Каждый день дальнейших боев стоил нам бессмысленных жертв. Поэтому я около четырех часов утра 8 июля 1944 года в сопровождении одного офицера и горниста выехал верхом из нашего расположения и направился наугад навстречу русским, ориентируясь по огню их артиллерии. Мы наткнулись при этом на охрану штаба крупного артиллерийского соединения; меня немедленно препроводили к одному из старших советских офицеров. Я рассказал ему об обстановке в котле и заявил, что хочу отдать приказ о прекращении сопротивления, но не располагаю больше средствами довести этот приказ до моих подчиненных. Советский командир выразил готовность помочь мне в этом. Тогда я продиктовал одному из немецких военнопленных приказ о прекращении сопротивления, который был тут же отпечатан на немецкой пишущей машинке. Этот приказ был затем размножен и сброшен с советских легких самолетов над скоплениями германских солдат на территории котла. Я решился на этот шаг, кроме всего прочего, еще и потому, что, предвидя своё неизбежное пленение, не хотел оставлять своих офицеров и солдат на произвол судьбы».
 
Текст приказа приводится ниже:
 
«8.7.1944 года. Всем солдатам 4-й армии, находящимся в районе к востоку от реки Птич!
Наше положение после многодневных тяжелых боев стало безнадежным. Мы выполнили свой долг. Наша боеспособность практически сведена на «нет», и рассчитывать на возобновление снабжения не приходится. По сообщению верховного командования вермахта, русские войска стоят уже под Барановичами. Путь по течению реки блокирован, и прорвать кольцо своими силами мы не можем. У нас огромное количество раненых и солдат, отбившихся от своих частей.
Русское командование обещает:
а) медицинскую помощь всем раненым;
б) офицерам оставить ордена и холодное оружие, солдатам — ордена.
От нас требуется: собрать и сдать в исправном состоянии все наличное оружие и снаряжение.
Положим конец бессмысленному кровопролитию!
Приказываю:
Немедленно прекратить сопротивление; собраться группами по 100 человек и более под командованием офицеров или старших по званию унтер-офицеров; сконцентрировать раненых в пунктах сбора; действовать четко, энергично, проявляя товарищескую взаимопомощь. Чем большую дисциплинированность мы покажем при сдаче, тем скорее будем поставлены на довольствие.
В. Мюллер, генерал-лейтенант и командующий 12-м армейским корпусом».
 
В течение 8-9 июля организованное сопротивление немецких войск в «котле» было сломлено. До 12 июля продолжалась зачистка: партизаны и регулярные части прочёсывали леса, обезвреживая мелкие группы окруженцев. После этого бои восточнее Минска окончательно прекратились. 
 
Из числа сдавшихся в плен, советским командованием было отобрано 57 600 человек (в том числе 23 генерала), которые по своему внешнему виду и по состоянию здоровья были пригодны для участия в военных парадах. Такой парад состоялся в Москве 17 июля 1944 года.
 
Военнопленных привезли на окраины Москвы и готовили к параду на ипподроме и Ходынском поле. Марш пленных начался от ипподрома в 11 часов утра. Сначала он двигался по Ленинградскому шоссе (сегодня это участок Ленинградского проспекта), дальше по улице Горького (ныне Тверская). Затем пленных разделили на две колонны. 
Первая колонна в составе 42 тысяч человек на площади Маяковского повернула по часовой стрелке на Садовое кольцо. Конечной целью шествия был Курский вокзал: дорога заняла 2 часа 25 минут. 
Вторая колонна, в которую входили еще 15 600 военнопленных, с площади Маяковского повернула на Садовое кольцо против часовой стрелки. Она прошла Смоленскую, Крымскую и Калужскую площади, после чего свернула на Большую Калужскую улицу (Ленинский проспект). Конечным пунктом маршрута была станция Канатчиково Окружной железной дороги (ныне район станции метро Ленинский проспект). Весь путь занял 4 часа 20 минут. 
 
Описывать этот парад в деталях нет необходимости, поскольку его точная реконструкция была проведена в Донецке 24-го августа 2014 года, и её много раз показывали по телевизору, а сейчас этими кадрами забит весь Ю-Туб. Те же улыбающиеся конвоиры на лошадях, с овчарками и примкнутыми штыками, сдержанная (в основном) толпа зевак на тротуарах, и замыкающие колонну поливальные машины.
 
Так завершился первый этап советской наступательной операции «Багратион».
 
Интерактивная карта боевых действий:
 

  • Asadulla это нравится




Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных

Яндекс.Метрика