Перейти к содержимому


Фотография

Горячее лето 44-го. Юбилей взятия Ковеля


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
В этой теме нет ответов

#1 Декапольцев

Декапольцев

    Бывалый

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • Cообщений: 193

Отправлено 06 Июль 2019 - 02:38

75 лет назад – 6-го июля 1944 года – советскими войсками, в ходе операции «Багратион», был взят город Ковель – районный центр и стратегический транспортный узел, один из крупнейших городов Волыни. Как мы увидим ниже, Ковельское сражение стало одной из чёрных страниц в истории советских танковых войск (наряду с Бродами, Прохоровкой и Зееловскими высотами).
 
В наши дни, Ковель находится на равноудаленном расстоянии (около 70 километров) от областного центра (Луцка), от украинско-польской границы (восточнее её) и от украинско-белорусской границы (южнее её). Через город проходят автомобильные магистрали Киев – Варшава и Бухарест – Клайпеда, а железные дороги отходят от Ковеля в шести направлениях: на Варшаву, Брест, Киев, Луцк, Львов и на Камень-Каширский. Благодаря этому, Ковель считается Городом Железнодорожников, что было отражено на гербе города в советский период (локомотив и рельсы на переднем плане). До 1953 года нынешняя Львовская Железная дорога называлась Ковельская. В наши дни в Ковеле проводится пограничный контроль поездов, идущих из Украины в Беларусь.
 
Город расположен на реке Турия (приток Припяти, которая, в свою очередь, приток Днепра). Эта река не является серьёзной преградой в ходе боевых действий: её ширина до десяти метров, глубина около полтора метра, течение медленное. С севера город окружен лугами и начинающимися знаменитыми Припятскими болотами, с юга – лесами, песчаниками и торфяниками; в наши дни здесь всё перекопано в ходе кустарной добычи янтаря.
 
Название города, предположительно, происходит от «коваль» (т.е. «кузнец») – от основного рода занятий первых жителей. Считается, что первое поселение здесь было основано настолько давно, что никто и не знает – когда именно; официальный статус города и Магдебургское право Ковель получил в 1518 году. В те годы он был частью Польско-Литовского государства, а в 1795 году перешёл в состав Российской Империи (как и вся включающая его Волынь). Вскоре после этого были разрушены остатки Ковельского замка, поскольку город утратил своё погранично-оборонительное значение. В связи с этим, выдающихся памятников архитектуры в Ковеле крайне мало, в отличие от других городов Волыни, Буковины, Подолья и Галиции.
 
По данным за 1893 год, в городе было две аптеки (на 15 тыс. жителей). Одна из них – аптека Фредриксона – в наши дни является одним из немногих сохранившихся памятников архитектуры, по нынешнему адресу: Независимости, 89; сейчас там находится ресторан «Орион». Среди постоянных клиентов этой аптеки была талантливая семья Косачей, владевшая недвижимостью в этих местах. Наиболее видные представители этой семьи – поэтесса Леся Украинка, её мать (тоже поэтесса) Елена Пчёлка, и её дядя – педагог М.Драгоманов, чьё имя сейчас носит Киевский педагогический университет.
 
Тихая, размеренная жизнь этого провинциального городка была нарушена с начала ХХ века: в октябре 1903 года прошла первая забастовка железнодорожников, и в дальнейшем подобные события продолжались регулярно, вплоть до Октябрьского переворота 1917 года. В ходе боевых действий Ковель неоднократно переходил из рук в руки, а в 1921 году вошёл в состав Польши.
 
В начале Второй Мировой войны, а именно – в ночь с 20 на 21 сентября 1939 года, Ковелем овладел разведбат советской 45-й стрелковой дивизии, при этом около 2 тыс. польских солдат ретировались из Ковеля на запад. Но надолго Советская власть в Ковеле не задержалась: 29-го июня 1941 года город был занят немецкими войсками.
 
Снова война в "горячей" фазе вернулась в район Ковеля в январе 1944 года, когда город чуть не взяли войска Первого Украинского фронта. Там получилась достаточно интересная история. В те дни эпицентром боевых действий был район между Житомиром и Винницей, с постепенным смещением к югу. Шли вязкие сражения с участием беспрецедентно большого количества танков, и там нечего было делать кавалерийским частям. А их в составе Первого Украинского фронта было несколько дивизий, объединенных в два корпуса, это практически целая конная армия. Для сравнения, обычных «человеческих» армий в составе Первого Украинского фронта было около десятка, а некоторые другие фронты состояли вообще из трёх армий. То есть, конная армия – это достаточно серьёзная сила, и командующий фронтом генерал Ватутин придумал ей оптимальное применение. В то время как его войска пытались продвинуться на юг, сражаясь на рубеже Умань – Винница, кавалерийские части были брошены в прорыв строго на запад (под прямым углом относительно вектора наступления фронта), и продвигались в общем направлении от Киева на Ковель, в лесисто-болотистой местности – где не пройдут танки и тем более остальная техника. Пользуясь своей маневренностью, внезапностью действий и слабостью обороны противника в этом районе, конники Ватутина уже к концу января 1944 года подошли к Ковелю на расстояние вытянутой руки: им оставалось до него примерно 50 километров, то есть два боевых перехода.
 
Однако здесь вмешался внутриполитический фактор. В те дни генерал Ватутин проводил одновременно две операции: одну, вышеописанную, на ковельском направлении, а вторую – в районе Корсунь-Шевченковского (это в 500 километрах юго-восточнее Ковеля, что является мировым рекордом: никогда более, ни один полководец не управлял войсками на столь протяженном участке). Но Корсунь-Шевченковская операция проводилась совместно с генералом Коневым (который тогда командовал Вторым Украинским фронтом, наступая навстречу Ватутину), а маршал Жуков координировал взаимодействие Ватутина и Конева. И как раз в конце января, Жуков и Конев доложили Сталину в том духе, что Ватутин не умеет воевать, чуть не выпустил немцев из «котла», не справляется и так далее. Реакция Сталина была такова: отстранить Ватутина от дальнейшего руководства Корсунь-Шевченковской операцией, пусть сосредоточится на командовании своими конными войсками в полесских болотах.
 
В этой ситуации Ватутин перестал видеть Ковель в качестве привлекательной цели, и отдал кавалеристам приказ разворачиваться на 90 градусов и двигаться на юг – брать Ровно и Луцк. Ему нужно было реабилитироваться в глазах Сталина, и самый лучший вариант – это взять сразу два областных центра, как раз к первой годовщине ликвидации так называемого Сталинградского «котла», т.е. ко 2-му февраля. Тем самым напомнить Сталину о том, что именно он (Ватутин) создавал вышеупомянутый «котёл». Так и получилось: Ровно и Луцк были взяты в один день – 2-го февраля 1944 года, а наступление на Ковель пришлось отложить. Впрочем, одна из главных улиц Ковеля и в наши дни носит имя генерала Ватутина.
 
Советское командование сделало ещё одну попытку овладеть Ковелем в конце февраля, силами подразделений специальных операций, которых в отечественной литературе ласково называют «партизанами». Результат получился вполне ожидаемый: подразделения спецназа не могут, по определению, брать штурмом населенные пункты, которые защищает регулярная армия – с артиллерией, бронетехникой и поддержкой с воздуха. Партизанским соединениям (под общим командованием знаменитого генерала Федорова) пришлось, не достигнув успеха, отступить от Ковеля. По этим событиям снят художественный фильм «В лесах под Ковелем», с Алексеем Булдаковым в главной роли.
 
Весной 1944-го Ковель снова попытались взять войска Советской Армии. В этот раз Первый Украинский фронт опять разворачивался на юг, и теперь наносил удар от Ровно на Черновцы, к румынской границе. Но уже без Ватутина: тот был ранен в Ровенской области зимой 44-го, и более в строй не вернулся. Кстати, именно этот разворот его войск (с западного направления на южное) и стал фатальным для Ватутина лично. Когда заходит рассказ об обстоятельствах его ранения, обязательно подчёркивают: он якобы сам принял решение свернуть с автомагистрали на второстепенную дорогу, и в итоге попал в перестрелку и получил ранение. Мол, захотел сократить путь, «срезать», «проскочить», как это иногда делают молодые автолюбители. На самом деле: в те дни все дороги Ровенской области были забиты войсками, которые выдвигались на исходные позиции для предстоящего наступления (оно стартовало через 3 дня после ранения Ватутина). Именно этим была вызвана необходимость свернуть с главной дороги, иначе пришлось бы стоять там полдня, пропуская две танковые армии.
 
Но в результате этого разворота войск Первого Украинского фронта на южное направление, Ковель остался «бесхозным», попав в межоперационное пространство. В те дни линия разграничения между Первым Украинским и Первым Белорусским фронтами проходила по реке Припять. Для действий на Ковельском направлении пришлось специально создавать новый фронт – Второй Белорусский, который вклинился между двумя «Первыми» фронтами. Второй Белорусский фронт, состоявший из трёх армий, весной 1944 года попытался овладеть Ковелем в ходе Полесской наступательной операции, но безуспешно: противник превратил город в неприступную крепость, которая продолжала сражаться в полном окружении, получая боеприпасы по воздуху. В апреле 1944-го немцы и вовсе деблокировали Ковель, отбросив советские войска от города. Главную роль при этом сыграла танковая дивизия СС «Викинг», ранее выпущенная Жуковым и Коневым из Корсунь-Шевченковского котла.
 
В тех сражениях был ранен, но остался в строю начальник разведки 76-й стрелковой дивизии, а затем и всей 47-й армии – капитан Эммануил Казакевич, впоследствии известный писатель (причём, прозу он писал на русском, а стихи – на идиш). Он является автором повести «Звезда», по которой снято два одноименных художественных фильма – всё это посвящено именно этим событиям под Ковелем.
 
Успех, достигнутый немцами при обороне Ковеля, привёл к негативным (для них же) последствиям. На примере Ковеля, Адольф Гитлер окончательно «убедился» в правильности своей бредовой идеи насчёт «крепостей», и начал присваивать этот статус направо и налево. «Крепостями» стали Бобруйск, Могилёв, Полоцк, Витебск и Орша – и потом это очень помогло советским войскам в ходе операции «Багратион»: противник, вместо управляемого отхода, сидел в этих городах и позволял себя окружить, как бы добровольно оказываясь в «котлах».
 
После неудачного штурма Ковеля, Второй Белорусский фронт был расформирован, а его три армии были переданы в состав Первого Белорусского фронта, которым командовал генерал Рокоссовский. Тем самым он получил головную боль: основные силы его фронта находились на северном берегу Припяти, а три армии на ковельском направлении были отделены знаменитыми болотами. Как вспоминал в мемуарах сам Рокоссовский, рассказывая о подготовке к операции «Багратион»: «… Поскольку боевые действия предстояло вести на двух участках фронта, разделяемых бассейном реки Припять, соответственно организовали и управление войсками. Основной командный пункт пришлось перенести в Овруч и создать два вспомогательных пункта управления: один – для управления войсками северного [белорусского] крыла—в районе Дуравичей, а второй – южного [ковельского] крыла — в районе Сарн. Чтобы изучить обстановку на ковельском направлении, я с командующими родами войск отправился в Сарны. Добираться пришлось на бронепоезде, потому что в лесах еще бродили банды бандеровцев и других фашистских наймитов. Впоследствии мы отправлялись туда на незаменимых наших У-2...». По поводу «бронепоезда» - это не преувеличение, ведь именно в этих краях подстрелили Ватутина.
 
Но Рокоссовскому не пришлось долго мотаться через болото на бронепоездах и «кукурузниках». Операция «Багратион», начавшись в Белоруссии 22-го июня, развивалась настолько стремительно, что немецкое командование было вынуждено всё время перебрасывать резервы из Ковеля в Белоруссию, а затем и вовсе приняло решение оставить Ковель, т.е. пожертвовать им ради спасения ситуации в Западной Белоруссии. Тем более, что Ковель потерял привлекательность как транспортный узел: теперь железные дороги через него вели, с точки зрения немцев, из ниоткуда и в никуда: на территорию, уже занятую советскими войсками.
 
2-го июля немецкие войска, расположенные в Ковеле, получили приказ на поэтапный отход из города – на следующий рубеж обороны по линии Паридубы – Торговище – Мацеков – Сощин (в 20-25 км западнее Ковеля). К утру 5 июля основные силы немцев уже покинули город, оставались лишь те подразделения, что прикрывали отход.
 
Установив начавшийся отход противника, советские войска перешли в наступление-преследование, и в ночь на 5-е июля завязали бои на окраинах Ковеля. К 10 часам утра, противник был вытеснен из восточной части города (т.е. с левого берега реки Турия, которая делит город пополам). В течение дня велись боевые действия в остальной части города, но к вечеру они затихли. Утром 6-го июля штурм возобновился: два полка 60-й стрелковой дивизии начали форсировать Турию, а третий полк продвигался вдоль Садовой улицы к центру города и вокзалу. Во второй половине дня Турия была полностью форсирована, а город – очищен от противника. В тот же день вечером в Москве был дан салют третьей категории (двенадцать залпов из 124-х орудий) в честь освобождения Ковеля.
 
Продолжая преследовать отходившего из Ковеля противника, 8-го июля части 47-й армии вышли на рубеж Старая Выжевка – Смидин – Торговище. Совсем близко теперь было до реки Западный Буг – довоенной границы СССР. Командующий армией решил ввести в действие свой главный козырь – 11-й танковый корпус. Этот корпус, после тяжёлых боёв на Левобережье Днепра, с осени 1943 года находился в резерве – на отдыхе, пополнении и боевой подготовке. Командовал корпусом генерал Рудкин.
 
В своё время, будучи ещё полковником, Н.Ф.Рудкин в ходе Третьей битвы за Харьков (весна 1943 года, операция «Звезда», но это просто совпадение с названием повести Казакевича) командовал 179-й танковой бригадой, которая тогда действовала исключительно эффективно, хотя не обошлось и без элементарного везения. Подразделение Рудкина имело статус отдельной бригады в составе Третьей танковой армии генерала Рыбалко, поэтому не погибло в Кегичёвском котле, в отличие от остальных сил этой армии, а сражалось на рубеже реки Мжа (западнее Змиёва). Этот рубеж бригада Рудкина успешно удерживала длительное время, совместно с чехословацким батальоном Людвига Свободы и 8-й артиллерийской дивизией прорыва (в составе которой тогда сражался мой дед – лейтенант Пётр Прокофьевич Лисичкин). Затем остатки 179-й бригады полковника Рудкина – 10 машин (всё что осталось от Третьей танковой армии) помогли нескольким пехотным частям прорваться из окружения в районе Старого Салтова. За эти действия полковник Рудкин получил звание Героя Советского Союза.
 
Но, видимо, командование бригадой – это был «потолок» для новоиспеченного генерала Рудкина.  Летом 1943 года он был назначен командиром 15-го танкового корпуса (в корпусе четыре бригады), который сражался на Курской Дуге. Сам по себе корпус, как воинская часть, действовал успешно, и «за расчленение орловской группировки противника» получил почётное наименование «7-й гвардейский». Однако персонально его командир Н.Ф. Рудкин был отстранён от должности командира корпуса «как не справляющийся с работой, не могущий руководить боем корпуса». Это был первый звоночек.
 
Тем не менее, в начале 1944 года, генерал Рудкин возглавил 11-й танковый корпус.
На рассвете 8-го июля, танки передовой 36-й бригады этого корпуса прошли сквозь боевые порядки 76-й стрелковой дивизии и вступили в соприкосновение с противником. Здесь их уже ждали: эсэсовские танкисты из «Викинга» оборудовали мощный рубеж противотанковой обороны – куда более серьёзный, чем когда-то их коллеги из «Лейбштандарта» под Прохоровкой. На советские танки, которые с ходу преодолели проволочное заграждение и ряд траншей, обрушилась хорошо организованная система огня противотанковых средств, включая артиллерию, гранатомётчиков, фаустпатронщиков, замаскированных немецких САУ, «Тигров» и «Пантер». При этом советские танкисты не имели поддержки других родов войск – пехоты, авиации, артиллерии – в связи с плохой организацией наступления. 
В результате ожесточённых боев, 36-я бригада потеряла 42 танка при штате бригады в 65), вынуждена была отойти за пригорок и перейти к обороне. Ровно таких же результатов «добилась» соседняя 65-й бригада того же корпуса: хотя ей сначала удалось прорваться сквозь первую линию обороны противника, в итоге она потеряла около 40 машин.
 
Дело дошло до того, что Верховный Главнокомандующий маршал И.В.Сталин, совместно с начальником Генерального Штаба, издали специальный приказ «О недостатках ввода в бой 11-го танкового корпуса». Его основные положения приводится ниже (из открытых источников):
 
«… В последних наступательных операциях наши войска и командиры всех степеней получили большой опыт по выбору момента для ввода танковых соединений в бой и организации этого ввода. Однако повторяются случаи, когда танковые соединения вводятся в бой без артиллерийского обеспечения, без поддержки пехоты и без необходимой разведки, что влечет за собой большие, ничем не оправданные потери.
 
Так, на Первом Белорусском фронте при отходе противника из района Ковеля, 11-й танковый корпус получил задачу преследовать отходящего противника. Ни командующий 47-й армией генерал Гусев, получивший в своё распоряжение 11-й т.к., ни командир 11-го т.к. генерал Рудкин, не зная действительной обстановки, разведку противника и местности не организовали. Противник же отвел свои войска на заранее подготовленный рубеж и организовал там сильную противотанковую оборону. 11-й танковый корпус пошел в бой без поддержки артиллерии и даже не развернул своих самоходных полков. Пехота танкового корпуса и пехота стрелковых дивизий за танками не наступала.
 
Командующий войсками Первого Белорусского фронта маршал Рокоссовский, лично руководивший действиями войск на ковельском направлении, организацию боя 11-го танкового корпуса не проверил. В результате этой исключительно плохой организации ввода в бой танкового корпуса две танковые бригады, брошенные в атаку, потеряли безвозвратно 75 танков.
 
Ставка Верховного Главнокомандования предупреждает маршала Рокоссовского о необходимости впредь внимательной и тщательной подготовки ввода в бой танковых соединений.
 
Командующему 47-й армией генералу Гусеву Н. И. за халатность, проявленную им при организации ввода в бой 11-го танкового корпуса, объявить выговор.
 
Генерала Рудкина Ф. И. снять с должности командира 11-го танкового корпуса…».
 
Как видим, Рокоссовскому предложили быть повнимательнее, командующему армией объявили выговор, а генерала Рудкина перевели на должность заместителя командующего танковыми войсками Третьего Белорусского фронта. Там как раз в эти дни, генерал Черняховский с треском выгнал ещё одного известного (по Прохоровке) танкиста-полководца – маршала Ротмистрова, у них обновлялся командный состав – и тут как раз Рудкин.
 
В дальнейшем ситуация на Первом Белорусском фронте выровнялась, подхваченная мощным наступлением соседей справа и слева. 18-го июля из района Ковеля началось общее наступление армий левого фланга фронта Рокоссовского. При этом, 11-й танковый корпус забрали у 47-й армии, передав его соседней 8-й гвардейской. Получив из пополнения 30 новых «Т-34-85», и 5 штук САУ, корпус 18 июля действовал значительно удачнее. Пройдя более 70 км, в ночь на 20-е июля, 65-я танковая бригада вышла к Западному Бугу и начала подготовку к форсированию. На рассвете был захвачен плацдарм, на который немедленно начали переправляться танки. Ещё один плацдарм днём захватила 20-я танковая бригада. Задача по захвату плацдармов была выполнена без серьёзных потерь для корпуса и значительным ущербом для противника. 21-го июля немецкие войска были полностью изгнаны с территории Волыни.
 
Интерактивная карта боевых действий:





Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных

Яндекс.Метрика