Перейти к содержимому


Фотография

Юбилей завершения Корсунь-Шевченковской операции

Корсунь котел вмв 1944

  • Авторизуйтесь для ответа в теме
В этой теме нет ответов

#1 Декапольцев

Декапольцев

    Бывалый

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • Cообщений: 245

Отправлено 17 Февраль 2019 - 21:49

75 лет назад – 17-го февраля 1944 года – завершилась ликвидация так называемого Корсунь-Шевченковского котла, с результатом «военная победа»: блокированная здесь немецкая группировка прекратила своё существование.
Ранее, войсками Первого Украинского фронта генерала Ватутина были пресечены попытки немецких танковых частей деблокировать котёл снаружи и пробить гуманитарный коридор для вывода окруженных: немецкие танкисты были остановлены в Лысянке, и теперь готовились встречать тех, кто сможет прорваться в эту Лысянку изнутри котла. Одновременно (14-го февраля) советские войска захватили последний немецкий аэродром внутри котла (в г.Корсунь-Шевченковский). После этого на какую-либо помощь снаружи рассчитывать уже не приходилось в принципе, на исходе были запасы продуктов, боеприпасов и горючего, несколько тысяч раненых оставались без стационарной медицинской помощи и без перспектив эвакуации – и немецкое командование на совещании 15-го февраля решило предпринять последнюю отчаянную попытку вырваться из окружения. Все немецкие войска стягивались в район Шендеровки, для последующего прорыва вдоль автодороги Корсунь – Стеблев – Шендеровка – Лысянка.
В течение 15-го февраля окружённые немецкие войска вели ожесточённые бои за обладание населёнными пунктами вдоль предстоящего пути прорыва: Хильки, Комаровка и Новая Буда. Ночной атакой частей немецкой 72-й дивизии были полностью захвачены и, невзирая на советские контратаки на следующий день, удержаны Хильки. Южнее велась борьба за Комаровку и Новую Буду, причём в них самих.
Интересно, что в этот день (15 февраля) в Хильках погиб военнослужащий советской 202-й стрелковой дивизии Маркс Алферов – родной брат Нобелевского лауреата Жореса Алферова (открывшего физические принципы, на которых в наши дни работает мобильный телефон, проще говоря – «изобретателя мобильного телефона»). Жорес Алферов в 1956 году отыскал могилу брата и с тех пор (вплоть до Майдана 2014 года) регулярно наведывался туда, устраивал массовые застолья с местными жителями, был почётным членом педсовета местных школ и оказывал посильную шефскую помощь, а лучшие ученики тех школ получали стипендии имени Маркса Алферова из его фонда. На его средства в школе в Комаровке открыт компьютерный класс, музей Тараса Шевченко, и музей 202-й стрелковой дивизии. Перед зданием школы – шеренга вечнозеленых пихт, и возле каждой – большая фотография офицера Советской Армии, в честь которого пихта посажена. В том числе и пихта имени лейтенанта Маркса Алферова.
После войны была построена диорама сражения на Бойковом поле между деревнями Хильки и Комаровка, которые находятся в трех километрах друг от друга: Хильки - на высоком холме, Комаровка - внизу. Есть легенда, что рано утром 17-го февраля на Бойково поле приехал посмотреть командующий Вторым Украинским фронтов генерал Конев. По рассказам его адъютанта, в какой-то момент он остановился и удивленно посмотрел под ноги: "А что - разве оттепель наступила?" - "Это кровь, товарищ командующий. Еще не замерзла...", т.е. генерал Конев здесь выглядит глупее своего адъютанта.
Итак, противником решено было прорываться из Шендеровки в общем направлении на Лысянку, на участке шириной около 4,5 км, по трём направлениям, пятью колоннами. В конечном счёте, немецкий прорыв стал частично возможен вследствие определенного стечения обстоятельств: ситуация развивалась несколько иначе, чем планировало германское командование. 
Первое направление прорыва (северная колонна – 112-я немецкая пехотная дивизия) — из Шендеровки через Хильки на Журжинцы и далее на Лысянку.
Второе направление (центральная колонна – 72-я немецкая пехотная дивизия) — из Шендеровки на юго-восток от Журжинцы.
Третье направление (южная колонна) — из Шендеровки на Комаровку, через лес южнее и юго-западнее Комаровки. В этой колонне шли два эсэсовских соединения: штурмовая бригада «Валлония» и танковая дивизия «Викинг». Валлония – это франкоговорящая половина Бельгии; вторая половина Бельгии – Фламандия – говорит на голландском языке. В Валлонии находятся знаменитые Арденнские горы, где в конце войны развернулось последнее успешное немецкое наступление против «наших англо-американских партнеров». Дивизия «Викинг» была набрана из добровольцев: бельгийцев Фламандского региона, скандинавов и голландцев. 
Четвертую и пятую колонны прорыва составляли остатки всех прочих немецких пехотных дивизий (в том числе 88-я, 57-я, 168-я и 213-я охранная) – они двигались следом за наиболее боеспособными соединениями первого эшелона, прикрывая их отход.
Кроме того, было ещё 2100 раненых, из которых почти полторы тысячи неспособных передвигаться самостоятельно, было решено оставить в Шендеровке под присмотром медиков-добровольцев, то есть их фактически сдали в советский плен. При этом раненные оставались лежать в повозках и телегах, которые стояли посреди дороги, а лошади были выпряжены и уведены. По рассказам очевидцев, потом советские танки на полном ходу таранили эти повозки. Строго говоря, именно это и было обещано в последней фразе Ультиматума, который немецкое командование получило 8-го февраля: «… если Вы не сдадитесь до 11-ти часов 9-го февраля, Ваши солдаты будут уничтожены, и ответственность за их уничтожение понесёте именно Вы…», т.е. это было продуманное, взвешенное решение: немецкое командование взяло на себя ответственность за своих раненых, раздавленных советскими танками.
К полуночи 16 февраля разыгралась пурга; земля побелела, небо заволокла снежная пелена. Видимость сократилась до предела. Это подбодрило окруженных. Появилась надежда прорваться, проскользнуть незаметно.
Движение началось в час ночи (01:00 17-го февраля 1944 года). Однако скопление немцев в Шендеровке было выявлено советской разведкой, и по нему был организован авиаудар: несмотря на сложнейшие погодные условия (пурга и нулевая видимость), несколько экипажей-добровольцев советских бомбардировщиков вылетели на задание и смогли нанести по Шендеровке ряд бомбоштурмовых ударов. Это задержало выдвижение немецких колонн, и лишь около четырех часов ночи немецкие передовые части, соблюдая тишину, вплотную приблизились к окопам советских войск.
На этом участке внутреннее оцепление держали три советские дивизии: 5-я гвардейская воздушно-десантная, 180-я и 202-я стрелковые, а внешнее оцепление – 41-я гвардейская стрелковая дивизия, и подразделения 5-й гвардейской танковой армии генерала Ротмистрова. В результате ожесточенных схваток, немцы пробивались через их позиции и продвигались к окраинам населенных пунктов Журжинцы и Почапинцы. Сражение здесь сопровождалось крайне большими потерями для обоих сторон. Так, к исходу дня 17 февраля командир советской 180-й стрелковой дивизии бросил в бой свои последние резервы: роту связи и офицеров штаба дивизии. 
Так получилось, что южная немецкая колонна (танковая дивизия СС «Викинг» и штурмовая бригада СС «Валлония») сбилась со своего маршрута в северную сторону, и вышла на путь центральной колонны. В результате оборона советских войск подверглась удару дважды. Изначально шедшая в центральной колонне, 72-я немецкая пехотная дивизия была уничтожена, а советская оборона ослаблена. Под повторными ударами более сильных эсэсовских частей южной колонны, утром 17 февраля советская оборона на этом участке стала очаговой. В течение нескольких часов советские солдаты могли только обстреливать выходящих из «котла» эсэсовцев, но не имели подкреплений для того, чтобы этот прорыв ликвидировать. 
К вечеру 17 февраля, когда подошли резервы, «котел» был надежно запечатан и советские войска начали отлавливать оставшихся в зоне окружения немецких солдат. 18 февраля завершилось уничтожение последних разрозненных групп, укрывшихся в лесах и оврагах. 19-го февраля, под натиском советских войск, немцы начали отход из Лысянки и оставили её, решив – что больше из котла уже никто не выйдет.
Таким образом, благодаря счастливой случайности, более или менее организованно вышли из окружения эсэсовцы из «Викинга» и «Валлонии», во главе со своими командирами — Гербертом Гилле и Леоном Дегрелем (вернее, настоящий командир «Валлонии» был убит, а командование взял на себя его адъютант Леон Дегрель – глава Бельгийской фашистской партии). При этом, когда 17 февраля основная группа «Викинга» уже вышла в расположение танковой дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» (встречавшей «снаружи»), прикрывавшие её отход валлонцы оказались на грани полного уничтожения. Тогда дивизия «Викинг» развернула уцелевшие танки и прикрыла отход «Валлонии» к первой линии немецкой обороны.
Остальным немецким колоннам повезло гораздо меньше. В ходе прорыва, под огнём советской артиллерии, они рассыпались на множество мелких групп и даже одиночек, пытавшихся буквально под снегом проползти через лес – и многим это удавалось. В одной из таких групп (с северной колонной – 112-й пехотной дивизией) вышел из окружения генерал Лиеб (второй по старшинству офицер среди находящихся в котле), двигаясь в конном строю с 7-ю офицерами своего штаба. Командующий окруженной группировкой генерал Штеммерман, двигавшийся вместе с замыкавшей 88-й пехотной дивизией, при этом погиб (его накрыло залпом 2-го дивизиона 329-го «катюшного» полка, на безымянной высоте между Комаровкой и Петровское).
В основном немецкие войска прорывались между деревнями Журжинцы и Почапинцы непосредственно к посёлку Октябрь. Однако на этом рубеже, помимо заслона из нескольких советских танков, на «высоте 239» (в районе посёлка Октябрь) была оборудована очень мощная огневая позиция 438-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка – пристрелянная и с полным боекомплектом. Из-за  её обстрела, большинство немецких солдат были вынуждены смещаться южнее неё, и даже южнее Почапинцев – и в результате выходили к реке с символическим названием Гнилой Тикич. Здесь не было ни одной переправы, очень сильное течение, ширина реки – 20-30 метров, температура воздуха ночью была «минус 10», из переправочных средств – в лучшем случае крупные ветки, сорванные в ближайшем лесочке. Некоторые пытались переплыть реку на лошадях – но лошади умирали от остановки сердца в холодной воде (есть у этих животных такая особенность, им нельзя быстро остывать). Главное – на том берегу их никто не встречал с сухим одеялом и горячим термосом: предстояло ещё пройти несколько километров по «ничейной территории» вдоль берега реки – до передовых позиций немецких танкистов в Лысянке. Всё это привело к большим потерям от переохлаждения, а те, кто не захотел купаться – были убиты огнём с советских танков, расположившихся на вершине холма в 500 метрах от места переправы.
О последних днях окруженной группировки рассказали позднее пленные из танковой дивизии СС «Викинг»: «Наша дивизия, насчитывавшая около 7 тыс. солдат и офицеров, за две недели потеряла более 4 тыс. человек. Нам приходилось все время отступать под ураганным огнем русских. Дороги были запружены брошенными машинами и орудиями. Мы были в отчаянии. В ночь на 17 февраля солдатам выдали по усиленной порции водки и разрешили съесть неприкосновенный запас продуктов. В 2 часа был объявлен приказ, в котором говорилось, что на помощь извне больше нечего рассчитывать. На рассвете была предпринята последняя и самая отчаянная попытка вырваться из кольца. Впереди шла дивизия СС „Викинг“, за ней бригада „Валлония“… Всего в колонне было около 8 тыс. солдат и офицеров. Пушки, автомашины, все военное имущество и даже личные вещи было приказано бросить. Едва мы прошли 300 м, как на нас напали русские танки. Они ворвались в гущу колонн и гусеницами утюжили и давили ряды солдат. За танками появились казаки. Вся колонна была уничтожена. На следующий день утром мы сдались в плен».
Лейтенант Лейнвебер из 57-й пехотной дивизии немцев так говорил о событиях этих дней: «В последний день русские учинили нам невиданное побоище. Толпы солдат, как стадо баранов, метались из стороны в сторону, но нигде не могли укрыться от убийственного огня. Весь район был устлан трупами. Жутко было смотреть на эту картину. В этот день много тысяч немецких солдат и офицеров поплатились своей жизнью за авантюру немецкого командования».
18 февраля в Москве, в честь окончания операции, дали торжественный салют второй категории (двадцать артиллерийских залпов из 224-х орудий). Войскам, завершившим ликвидацию крупной немецкой группировки, а также лично командующему Вторым Украинским фронтом генералу Коневу была объявлена благодарность, а многим частям и соединениям присвоено почетное наименование «Корсуньских». 
Командующий Вторым Украинским фронтом генерал И.С.Конев, «за умелое руководство войсками при окружении и уничтожении корсунь-шевченковской группировки противника» был повышен в воинском звании до «Маршал Советского Союза». Таким образом, он стал первым маршалом из пяти командующих «украинскими» фронтами. Рокоссовский получит такое же звание в мае месяце, Малиновский и Толбухин – в сентябре, только Ватутин – никогда.
Кроме того, только что введенное Сталиным новое воинское звание «Маршал Бронетанковых войск» было присвоено подчиненному Конева, командующему 5-й гвардейской танковой армией Второго Украинского фронта генералу Ротмистрову (антигерою сражения под Прохоровкой на Курской Дуге, в котором он умудрился потерять всю свою армию в противостоянии с эсэсовской танковой дивизией «Лейбштандарт Адольф Гитлер»). Кроме Ротмистрова, звание «Маршал Бронетанковых войск» в тот же день получил и генерал Федоренко (начальник Бронетанкового управления Советской Армии).
О войсках Первого Украинского фронта генерала Ватутина, совершивших основную «работу» по окружению противника, не было сказано ни слова, не говоря уже о хотя бы благодарности. 
Парадоксально, что Ватутин был отстранён от операции (за 4 дня до её окончания) после того, как Конев доложил Сталину: «из-за Ватутина немцы чуть не вырвались из котла 12-го февраля». Но ведь у самого-то Конева они таки вырвались – в ночь на 17-е и без всяких «чуть-чуть».
Как вспоминает комиссар Первого Украинского фронта генерал Крайнюков, они вместе с Ватутиным слушали всё это у себя в штабе по радио, вместе с остальными жителями Земли, т.е. как совершенно посторонние люди. Разумеется – были расстроены несправедливостью, но потом (по словам Крайнюкова) Ватутин якобы сказал что-то вроде «Ладно, проехали, сейчас главное – прогнать врага с нашей земли, а там историки уже разберутся». Но воевать Ватутину оставалось ровно две недели …
Немецкая сторона тоже раздавала награды и праздновала победу: было объявлено, что войскам удалось успешно вырваться из котла (что отчасти было правдой), и Гитлер вызвал к себе для вручения высших наград командиров «Викинга» и «Валлонии», а также генерала  Лиеба, и посмертно наградил генерала Штеммермана. Немецкие историки (хотя, конечно, не только немецкие), подтасовывают цифры таким образом, что у них получается: из «котла» сумело выйти больше людей, чем изначально оказалось в нём, а значит – «никто не пострадал» (кроме генерала Штеммермана). Однако, это никак не объясняет, почему советские войска (причём – конкретно те самые армии – 27-я, 52-я и все три танковые, которые сражались в этой операции), как мы увидим далее, уже через месяц заходили на территорию Румынии, и некому было их остановить.
В советское время в г.Корсунь-Шевченковский был уникальный музей Великой Отечественной войны – один из лучших в СССР. В наше время, Герой Украины, народный депутат Верховной Рады (т.е. человек, принимающий законы), великий поэт (его произведения входили в школьную программу по украинской литературе ещё в советское время) по имени Левко Лукьяненко (впоследствии покойный) утверждал следующее: «… Весной 1944 года во время Корсунь-Шевченковской операции Жуков приказал бросить на штурм хорошо укрепленной немецкой обороны войска, которые были только что доукомплектованы мужчинами от 15 до 55 лет, согнанных с ближайших украинских сёл. Пулями в спину заградотряды гнали этих необученных украинцев в одну атаку за другой. В течение 24-х дней этого преступного кровопускания было уничтожено 770 тыс. человек, преимущественно украинцев. И разве это не геноцид украинцев?!». Если верить этому народному депутату, то 770 тыс. украинских мужчин (только в нескольких сёлах) благополучно пережили все предыдущие годы войны и немецкой оккупации, и это дополнительно к тем 420 тыс., которых Ватутин утопил в Днепре, чтобы взять Киев к празднику 7-го ноября. Не приводится численность «заградотрядов», заставивших повиноваться такую массу вооруженных мужчин. Эта фраза содержит типичную ошибку по поводу Жукова: на самом деле Корсунь-Шевченковской операцией командовали генералы Ватутин и Конев, а маршал Жуков в эти дни формально выполнял роль «координатора» между ними, хотя реально крутился всё время вокруг одного Ватутина (мы скоро увидим – для чего).
Интерактивная карта боевых действий:
 

  • Montag это нравится
Трагедия Великой Отечественной войны не должна повториться, и для этого необходимо создать все условия. Об этом российский лидер заявил сегодня, 11 декабря 2019, на заседании организационного комитета «Победа».
 
«Мы должны сделать всё для того, чтобы были созданы условия, которые не позволили бы ничего в будущем повторить подобного. А для этого… прежде всего, нужно продвигать правду о тех трагических событиях, о которых мы сегодня говорим», — сказал глава государства.





Темы с аналогичными тегами: Корсунь, котел, вмв, 1944

Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных

Яндекс.Метрика