Перейти к содержимому


Фотография

Афган


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 10

#1 Asadulla

Asadulla

    Ряхбяр

  • Администраторы
  • Cообщений: 22 502
  • ГородМосквабад

Отправлено 31 Октябрь 2016 - 22:19

Самой известной операцией 154 отдельного отряда специального назначения ГРУ, состоящего из узбеков, таджиков и туркменов, является штурм дворца Тадж-Бек в Кабуле.

Эта операция более известная как "Шторм-333"

В вышедшей в 2013 году книге "Афган,Русские на войне" бывший посол Великобритании в СССР Р.Брейтвейт описывает эти события.

Конечно про эту операцию много написано и сказано, но интересно узнать мнение и взгляд англосаксов.



#2 Asadulla

Asadulla

    Ряхбяр

  • Администраторы
  • Cообщений: 22 502
  • ГородМосквабад

Отправлено 31 Октябрь 2016 - 22:20

Советское Министерство обороны, со своей стороны, без лишнего шума начало принимать меры, связанные с возможностью боевых действий в Афганистане. В апреле 1979 года Главное разведывательное управление министерства (ГРУ) потребовало создать специальный батальон, базирующийся в Ташкенте, из таджикских, узбекских и туркменских солдат, говоривших на тех же языках, что и люди по другую сторону афганской границы. Командующим был назначен майор Хабиб Халбаев. Он получил два месяца на то, чтобы завершить формирование батальона.
«Мусульманский» батальон — примерно пятьсот человек — состоял из уроженцев среднеазиатских республик СССР. Главным требованием было знание соответствующих языков, а также хорошее физическое состояние. Каждый должен был иметь две какие-либо военные специальности: радист и минометчик, санитар и водитель, и так далее. Батальону придали две самоходных зенитных установки «Шилка», которые могли стрелять и по наземным целям. Управляли ими славяне, поскольку специалистов родом из Средней Азии не нашлось.
КГБ выделил два небольших отряда спецназа из подразделения, позднее названного «Альфой». Создал его Андропов в июле 1974 года для борьбы с террористами и освобождения заложников, а за образец, в числе прочих, была взята британская спецслужба САС. Все сотрудники «Альфы» были офицерами, отобранными за высокий уровень физической подготовки и интеллекта.
Первый отряд из сорока человек получил кодовое имя «Зенит». Его отправили в Кабул под командованием полковника Григория Бояринова, сражавшегося во Второй мировой войне, а с 1961 года читавшего лекции по локальным войнам в Высшей школе КГБ. Вначале «Зенит» размещался в школе при советском посольстве в Кабуле. Его непосредственной задачей была защита диппредставительства и высокопоставленных лиц. По просьбе Амина группа также организовала контртеррористическую подготовку афганских коллег.
Отряд Бояринова вернулся в Москву в сентябре. Его сменила аналогичная группа «Зенит-2» под командованием полковника Полякова. Он и его офицеры провели рекогносцировку и нанесли на карту ключевые административные и военные здания в Кабуле. Это знание оказалось бесценным, когда пришло время взять Кабул.
В июне Устинов отправил батальон десантников под командованием полковника Василия Ломакина для защиты советских транспортных самолетов и их экипажей в Баграме, а при необходимости и для обеспечения эвакуации советников. Членам отряда следовало прибыть под видом «технических советников», а офицерам пользоваться сержантскими нашивками, чтобы скрыть принадлежность и структуру отряда. Десантники прилетели в Баграм в начале июля. Это перемещение заметили американцы, заключившие, что солдаты действительно переброшены для защиты Баграма и что русские не собираются отправлять их в бой в других районах Афганистана.
Таким образом, летом 1979 года несколько военных подразделений, которым было суждено сыграть серьезную роль в первые дни советского вторжения в Афганистан, уже находились там. Стремительно приближалась развязка, причем приближали ее драматические события в самом Кабуле. Постепенно, с большим нежеланием русские шли к военному вмешательству. Они подозревали, что это будет большой ошибкой, но лучшей альтернативы не видели.



#3 Asadulla

Asadulla

    Ряхбяр

  • Администраторы
  • Cообщений: 22 502
  • ГородМосквабад

Отправлено 31 Октябрь 2016 - 22:26

Вечером 01.09.79полковник Колесник (кодовое имя; его настоящая фамилия — Козлов), офицер штаба ГРУ, которому потом предстояло планировать штурм дворца Амина в Кабуле и руководить этим штурмом, приказал майору Халбаеву, командиру «мусульманского» батальона, присоединиться к своим людям в Ташкенте и подготовить их к вылету в Кабул для защиты Тараки. Он показал Халбаеву фотографию Тараки и заметил: «Приказ защищать этого человека исходит напрямую от Брежнева. Что бы ни случилось там, куда вы летите, мы поймем тебя лишь в одном случае: если этот человек погибнет, то значит, ни твоего батальона, ни тебя самого уже нет в живых».

Бойцам «мусульманского» батальона было приказано сдать все документы, надеть афганскую военную форму и быть готовыми выдвигаться в любой момент. Но Андропов уже обдумывал различные тайные операции по отстранению Амина, включая его похищение и вывоз в СССР. Он убедил Брежнева и Тараки, что «мусульманский» батальон пока должен оставаться на месте.

 

Всю ночь 14.09.79 десантники советского батальона в Баграме сидели в самолетах с оружием в руках, ожидая приказа вылететь в Кабул, на спасение Тараки. Но ни десантники, ни «мусульманский» батальон так и не получили приказа. Тем временем Амин отдал приказ сбивать любой самолет, садящийся или взлетающий с аэродрома. Утром следующего дня, 15 сентября, Москва приказала привести отряд спецназа «Зенит» в боевую готовность для операции против Амина. Бойцы собрались во дворе посольства, и там для них провели подробный инструктаж. Примерно в одиннадцать утра полковник Бахтурин, руководитель службы безопасности посольства, приказал быть готовыми выдвигаться в течение пятнадцати минут. Но приказ не был отдан: русские благоразумно рассудили, что баланс сил в Кабуле совсем не в их пользу

 

Убийство Тараки явилось поворотным пунктом. Брежнев принял эту новость особенно тяжело. Он обещал защитить Тараки: «Какой же это подонок — Амин: задушить человека, с которым вместе делал революцию… Разве можно верить моему слову, если все мои заверения в поддержке и защите остаются словами?»

Андропов, подавленный неспособностью своего ведомства контролировать события, теперь намеревался заменить Амина на политика посговорчивее.
Но эта катастрофа стала не только личным провалом. Несмотря на то, что к афганским военным и гражданским организациям была прикомандирована масса советников, несмотря на всю экономическую, военную и политическую помощь, которую выделил Советский Союз, правительство СССР и его представители в Кабуле оказались бессильны повлиять на ситуацию в столице Афганистана, они выглядели беспомощными. Их человека, Тараки, переиграли, и он заплатил за это жизнью. Советское влияние в Кабуле практически сошло на нет. Амин, победивший в борьбе за власть, вел дела ужасно и с удивительной жестокостью. Едва ли СССР мог оставить этот вызов без внимания. Одной из главных движущих сил советской политики в следующие три месяца стало намерение поквитаться за унижение и восстановить контроль над ситуацией.
Настроение Москвы изменилось, и смещение Амина — при необходимости военным путем — теперь казалось вполне вероятным. В срочном порядке подняли прежние чрезвычайные планы. Главного военного советника в Кабуле генерал-лейтенанта Горелова вызвали в Москву в сентябре для обсуждения ситуации, а потом в октябре — на встречу с Огарковым, Устиновым, Андроповым, Громыко и Пономаревым. Во время второго визита Горелова сопровождал генерал-майор Василий Заплатин, который с 1978 года работал советником начальника главного политуправления афганской армии. Горелов охарактеризовал Амина как человека волевого, трудолюбивого работника, исключительно умелого организатора и, по собственному утверждению, друга Советского Союза. Амин, по словам Горелова, действительно был хитрым, лживым и склонным беспощадно подавлять любую оппозицию. Но и Горелов, и Заплатин полагали, что советские власти смогли бы работать с Амином. Что касается афганской армии, то она, по мнению Горелова, была способна справиться с мятежниками, хотя и не дотягивала до современных стандартов. На вопрос о том, будет ли афганская армия сражаться с советской армией, он ответил, что никогда, и эта оценка оказалась верной. Но истинный смысл этого вопроса Горелов понял только потом.
Естественно, Москва теперь искала козлов отпущения, на которых можно было бы свалить крах своей афганской политики. На эту роль напрашивались советские представители в Кабуле. В ноябре Горелова сменил генерал-лейтенант Султан Магометов, а главного советника министра внутренних дел генерала Веселкова — генерал Косоговский. Пользы от посла Пузанова в любом случае уже не было, учитывая, насколько враждебно к нему относился Амин. Пузанова, «учитывая его неоднократные просьбы», отозвали в Москву и отправили на пенсию. Хотя Пузанов был высокопоставленным членом партии, имел за плечами выдающуюся дипломатическую карьеру и провел в Афганистане семь лет — дольше, чем какой-либо другой советский посол до или после него, — никто не удосужился выслушать его отчет или узнать его мнение. На замену Пузанову пришел Фикрят Табеев — первый секретарь обкома КПСС Татарской АССР, который прибыл в Кабул 26 ноября. Его назначили в такой спешке, что он практически ничего не знал о ситуации в Афганистане и даже не слышал о расколе в компартии Афганистана. Первые дни в Кабуле Табеев посвятил подготовке визита Амина в Москву. Никто не предупредил его, что Москва уже обдумывает решение вопроса с Амином. Сам Амин еще праздновал победу над Пузановым, этим «парчамистом», как он его называл, и во время одной из первых встреч с новым послом заявил Табееву: «Надеюсь, вы учли судьбу своего предшественника».
Генерала Заплатина отозвали 10 декабря, когда уже принималось окончательное решение. Он вновь заверил Огаркова и Устинова, что афганская армия справится с задачей. Лояльность Амина Советскому Союзу, по его словам, ни в малейшей степени не должна подвергаться сомнению. Устинов раздраженно заметил: «У вас у всех там разные оценки, а нам здесь решение принимать». Об отправке войск ничего не говорилось, только Огарков что-то буркнул о возможности военных действий. Заплатин прямо заявил, что не видит в этом никакой необходимости.
Таким образом, советских чиновников, сомневавшихся в целесообразности применения силы, вывели из игры или проигнорировали. И, похоже, лишь сотрудники КГБ в Кабуле имели согласованную и последовательную позицию: от Амина следует избавиться. В разгар кризиса высшие советские чиновники в Кабуле имели слабое представление об Афганистане, а то и вообще никакого.



#4 Asadulla

Asadulla

    Ряхбяр

  • Администраторы
  • Cообщений: 22 502
  • ГородМосквабад

Отправлено 31 Октябрь 2016 - 22:29

Удивительно, но Амин и не подозревал, что Москва повернулась к нему спиной. До последнего момента он продолжал просить у СССР войска, чтобы помочь ему справиться с усиливавшейся оппозицией. Приготовления к его свержению начались еще до того, как в Москве было принято окончательное политическое решение. Армия отправила разведывательную роту для усиления 345-го гвардейского отдельного парашютно-десантного полка, размещенного в Баграме. Туда же прибыла небольшая группа бойцов «Зенита» под командованием полковника Голубева. Они были замаскированы под технический персонал и прикомандированы к «мусульманскому» батальону. Теперь «Зенит» в Афганистане насчитывал 130 человек. В Кабуле советский контингент размещался в трех особняках, арендованных советским посольством.
Четвертого декабря генерал КГБ Вадим Кирпиченко и группа офицеров ВДВ во главе с генералом Гуськовым отправились в Кабул, чтобы спланировать устранение Амина. Одиннадцатого декабря Гуськов поставил предварительную задачу: захватить «объект “Дуб”» (кодовое название дворца Арк, где теперь находилась резиденция Амина). Операцию должны были провести бойцы «Зенита» и рота «мусульманского» батальона. У русских не было плана здания, и все, что они знали об его охране — это то, что президентская гвардия насчитывала до двух тысяч человек. Небольшие отряды должны были также захватить здания телерадиоцентра и другие объекты в Кабуле.
На этом этапе планировалось, что парчамисты под руководством Кармаля организуют переворот против Амина, а советская поддержка ограничится теми силами, которые уже введены в страну. Бабрак Кармаль в сопровождении Анахиты Ратебзад тайно прилетел в Баграм, куда несколькими днями ранее доставили Ватанджара, Гулябзоя и Сарвари. Прибывших поселили в плохо отапливаемых землянках и кормили тоже неважно: кашей, сыром, колбасой и консервами, которые купили им сопровождающие перед вылетом из Москвы.
В четверг 13 декабря советских командиров проинструктировали. Им сообщили, что местные жители будут рады им и восстанут против Амина, так что солдатам было приказано демонстрировать дружелюбие. Бойцы, размещенные в Баграме, получили приказ находиться в боевой готовности для выступления на Кабул.
Тем вечером военный переводчик Евгений Киселев (позднее известный телеведущий) был на дежурстве в Кабуле. С ним дежурили еще два офицера — полковник и младший лейтенант. Примерно в семь начальник штаба генерала Магометова, нового главного военного советника, зашел в комнату дежурных, чтобы поговорить с полковником наедине. После этого озадаченный полковник велел Киселеву и его коллеге обойти дома всех старших военных советников (их было более тридцати) и передать: им следует собраться в штаб-квартире к девяти часам и ждать приказа. Приказ так и не был отдан, и офицерам разрешили разойтись по домам. Несколько дней спустя молодой офицер КГБ рассказал Киселеву, что планировался переворот, но в последний момент его перенесли.
Случилось вот что: генерал Магометов и другие советские представители узнали, что происходит, и пришли в ужас. КГБ не обсуждал с ними план, а план этот, как они доложили в Москву, был никчемным и с имеющимися ограниченными силами просто невыполнимым. Без дополнительных войск план мог провалиться, и советские позиции в Афганистане были бы серьезно подорваны.



#5 Asadulla

Asadulla

    Ряхбяр

  • Администраторы
  • Cообщений: 22 502
  • ГородМосквабад

Отправлено 31 Октябрь 2016 - 22:32

Ситуация в Афганистане продолжала запутываться. Двадцатого декабря Амин перенес свою резиденцию из дворца Арк в центре Кабула во дворец Тадж-Бек, где прежде находилась штаб-квартира Центрального корпуса афганской армии. Дворец находился на юго-западной окраине города, и Амин, должно быть, решил, что его оборону будет проще организовать. Некоторые специалисты из советского КГБ, консультировавшие Амина по поводу безопасности, тоже размещались во дворце.
Тадж-Бек был очень прочным зданием: его стены могли выдержать попадание артиллерийских снарядов. Оборону дворца тщательно продумали. Все подъездные дороги, кроме одной, были заминированы, и эту единственную дорогу прикрывали тяжелые пулеметы и артиллерия. Сам дворец защищала рота личной охраны Амина, включавшая его родственников и доверенных людей. Они носили особую униформу, отличавшую их от других афганских солдат: фуражки с белым кантом, белые ремни и кобуры, белые нарукавники. Вторая линия охраны состояла из семи постов. На каждом находились четверо солдат, вооруженных пулеметом, минометом и автоматами. Часовых сменяли каждые два часа. Внешнее кольцо обороны составляли бойцы президентской гвардии: три мотострелковых батальона и один танковый (общая численность — около двух с половиной тысяч человек). На одной из командных высот были закопаны три Т-54, которые могли обстреливать окрестности дворца из орудий и пулеметов. Кроме того, неподалеку базировался зенитный полк, располагавший двенадцатью 100-миллиметровыми зенитными пушками и шестнадцатью пулеметными установками, а также строительный батальон, насчитывавший около тысячи человек. В самом Кабуле были расквартированы две дивизии и танковая бригада афганской армии.
Итак, русские имели дело с грозной силой. Даже с учетом прибывающих подкреплений уничтожение Амина и его режима выглядело сложной задачей: советским силам противостоял хорошо вооруженный, многократно превосходящий численно противник.
Главной целью были дворец Тадж-Бек и Амин. Но чтобы взять Кабул, нужно было взять еще и телерадиоцентр, здания Генштаба, телеграфа и МВД, штаб народной милиции (Царандой), штаб Центрального корпуса во дворце Арк и здание военной контрразведки. Занять их было проще, чем Тадж-Бек, но и это требовало значительных сил и правильного выбора момента.
Восемнадцатого декабря Крючков отправил в Афганистан генерала Юрия Дроздова, главу управления нелегальной разведки КГБ, ветерана войны, лингвиста по образованию и бывшего агента-нелегала в Западной Германии. Дроздов должен был обсудить на месте ситуацию с офицерами КГБ, посмотреть, что происходит, и вернуться с докладом. Дроздов предупредил встревоженную жену, что его не будет несколько дней, и рано утром уехал с полковником Колесником из ГРУ, который ненадолго возвращался в Москву. Помощник Дроздова взял с собой «дипломат» для встречавшего их офицера КГБ. В «дипломате» была кассета с обращением Бабрака Кармаля к народу, которую следовало передать после свержения Амина. Группа случайно оставила эту запись в Баграме после приземления, но, к счастью, на следующий день ее нашли.
В тот же день «мусульманский» батальон перевели из Баграма в Кабул и разместили в окрестностях города, в километре от Тадж-Бека, в недостроенном здании с незастекленными окнами. Температура упала до минус двадцати. Солдаты завесили оконные проемы плащ-палатками, поставили печки-буржуйки и соорудили двухъярусные кровати. Афганцы снабдили их одеялами из верблюжьей шерсти. Еду можно было купить на базаре.

Двадцать первого декабря Магометов вызвал Колесника и Халбаева, командира «мусульманского» батальона, и приказал им вместе с гвардией Амина подготовить план обороны дворца Тадж-Бек. О других планах он ничего не сказал. Колесник и Халбаев отправились к майору Джандаду, командиру гвардии Амина. Они быстро договорились о том, где следует разместить отдельные роты «мусульманского» батальона, и о возведении моста через оросительный канал шириной четыре с половиной метра — еще одно препятствие на подступах к Тадж-Беку. Джандад дал русским небольшую японскую рацию «уоки-токи», чтобы они могли связаться с ним напрямую. Два советских офицера осмотрели подходы к дворцу и позиции афганских подразделений вокруг него и засели за план.
В Кабул продолжали прибывать советские войска, в том числе еще одно спецподразделение — «Гром» под командованием майора Михаила Романова. В него вошли тридцать человек из «Альфы», антитеррористической группы КГБ. Бойцы сказали родным, что поедут на учения в Ярославль и поэтому пропустят празднование Нового года. Они и не представляли, что их ждет бой. Они должны были вылететь из Москвы на личном Ту-134 Андропова, и кто-то сфотографировал их в момент посадки на борт. Фотографа заставили засветить пленку.
В Кабуле спецназовцев разместили сначала в посольстве, а потом перевели к солдатам «мусульманского» батальона неподалеку от дворца Тадж-Бек. Там они занялись пристрелкой оружия и получили афганскую униформу — слишком тесную. Они пришили карманы для дополнительных гранат и магазинов и опознавательные знаки — белые нарукавники.
Однако сценарий развертывания советских сил в Кабуле вот-вот должен был кардинально поменяться. Двадцать третьего декабря Колесник и Халбаев отправились в посольство, чтобы рассказать о своем плане защиты дворца генералу Магометову и генералу Иванову. Внезапно Иванов предложил рассмотреть альтернативный план — не защиты дворца, а его силового захвата. Для этого Колеснику должны были придать два спецотряда, «Гром» и «Зенит», а также роту «мусульманского» батальона и роту десантников 345-го гвардейского отдельного парашютно-десантного полка (Баграм) под командованием старшего лейтенанта Востротина. В атаке должны были участвовать и трое участников «банды четырех» — Ватанджар, Гулябзой и Сарвари, — чтобы она не выглядела как исключительно советская военная операция.
Учитывая, сколько афганских солдат защищали дворец, даже расширенный советский контингент едва ли мог одержать верх только за счет силы. Нужен был элемент неожиданности и обмана. Всю ночь Колесник с коллегами просидели над планом. Наутро Колесник доложил Магометову, что успех операции можно гарантировать только в случае, если в ней примет участие «мусульманский» батальон целиком.
План Колесника, в том числе выделение дополнительных сил, одобрили. Его назначили командующим операцией, получившей кодовое название «Шторм-333»- Планировалось, что две «Шилки» начнут обстреливать дворец. Десантники Востротина и две роты «мусульманского» батальона помешают афганским частям прийти на помощь защитникам дворца. Противотанковый взвод капитана Анвара Сахатова должен был вывести из строя три закопанных афганских танка. Затем еще одна рота «мусульманского» батальона и группы «Зенит» и «Гром» поведут атаку на дворец. Изначально операцию планировалось провести 25 декабря, но потом ее перенесли на 27-е.
По просьбе генерала Иванова в состав участников операции в последний момент включили полковника Бояринова, который должен был координировать действия двух спецотрядов КГБ. Он вернулся в Кабул лишь за день до того и был не знаком ни с ситуацией, ни с людьми.



#6 Asadulla

Asadulla

    Ряхбяр

  • Администраторы
  • Cообщений: 22 502
  • ГородМосквабад

Отправлено 31 Октябрь 2016 - 22:33

Чтобы усыпить бдительность афганцев, советские подразделения в окрестностях дворца начали «маневры»: они пускали осветительные ракеты, стреляли и заводили двигатели. Впервые увидев вспышки, афганцы, естественно, заподозрили неладное. Они осветили советские позиции прожекторами, и майор Джандад отправился выяснять, что происходит. Русские объяснили, что это учения: ракеты освещают подходы к дворцу, а двигатели нужно прогревать, чтобы не встали. Постепенно подозрения афганцев утихли, хотя они пожаловались, что шум не дает Амину спать. Эти мероприятия продолжались еще три дня.
Двадцать шестого декабря офицеры «мусульманского» батальона пригласили своих коллег из гвардии афганского президента на вечеринку. Повара приготовили плов, а КГБ выделил водку, коньяк, икру и прочие деликатесы. Явились пятнадцать афганских офицеров, в том числе командир гвардии майор Джандад и старший лейтенант Рузи, по его приказу убивший Тараки. Было поднято много тостов за советско-афганскую дружбу. Официанты щедро поили гостей водкой, наливая русским только воду. В порыве откровенности Рузи рассказал одному из русских, что Тараки задушили по приказу Амина. Джандад приказал увести его и объяснил русским, что тот выпил лишнего и несет чепуху. Остаток вечера прошел без инцидентов.
У советских командиров по-прежнему не было надежной информации о плане дворца. Поэтому на следующий день, на который был намечен штурм, Дроздов убедил Юрия Кутепова, главного советника КГБ в личной охране Амина, взять с собой его, а также Колесника и Халбаева, чтобы осмотреть здание. Потом Дроздов смог начертить примерный план каждого этажа. Русские спросили Джандада, могут ли его советники из КГБ вечером взять отгул, чтобы сходить на день рождения одного из советских офицеров. Он согласился. Это, вероятно, спасло им жизнь.
Майоры Михаил Романов и Яков Семенов отправились ознакомиться с местностью, по которой им предстояло вести своих людей. Их экспедиция закончилась фарсом и чуть не погубила все дело. Неподалеку от дворца имелся ресторан, где часто бывали афганские офицеры. Оттуда открывался отличный вид на Тадж-Бек, подходы к нему и на систему обороны. Ресторан был закрыт, но они нашли владельца и рассказали ему, что ищут место, где бы отпраздновать Новый год со своими офицерами. Увидев все, что им требовалось, офицеры отправились на базу и по дороге столкнулись с афганскими постовыми. Те сочли документы советских офицеров подозрительными и попытались их обезоружить. Четыре часа спустя, когда было выпито изрядное количество чая, русские наконец убедили афганцев отпустить их. Но в какой-то момент, казалось, солдатам придется отправиться в бой без командиров.
Несмотря на все эти маневры, пережившие штурм афганцы потом утверждали, что не подозревали о готовящемся нападении.
Чтобы упростить захват дворца и других объектов в Кабуле, а также парализовать коммуникации противника, русские решили подорвать правительственную систему связи. Основные кабели проходили через одну коробку прямо рядом с узлом связи в центре Кабула. Коробку накрывал толстый слой бетона. Специалисты «Зенита» осмотрели окрестности и заложили взрывчатку. Звук взрыва должен был стать сигналом к началу нападения.
Дроздов и Колесник собрали командиров для инструктажа на втором этаже казарм «мусульманского» батальона. Они сообщили, что Амин предал революцию. По его приказу были убиты тысячи невинных людей. Он поддерживал контакты с ЦРУ. Следовательно, его необходимо устранить.
Каждый отряд получил задачу, позывные и опознавательные сигналы. Все солдаты по соображениям безопасности сдали документы и получили традиционные сто грамм водки на человека, колбасу и хлеб. Многие были слишком взвинчены, чтобы есть.
Никто не подвергал приказ сомнению. Одни, чтобы успокоить нервы, выпили водки, другие — валерьянку, но это не помогло. Некоторые оставили тяжелые бронежилеты, чтобы легче было передвигаться.



#7 Asadulla

Asadulla

    Ряхбяр

  • Администраторы
  • Cообщений: 22 502
  • ГородМосквабад

Отправлено 31 Октябрь 2016 - 22:56

Время нападения несколько раз за день менялось. Около шести вечера Магометов приказал Колеснику начать операцию как можно скорее, не дожидаясь взрыва, который должен был уничтожить узел связи. Через двадцать минут штурмовая группа капитана Сахатова выдвинулась, чтобы нейтрализовать три афганских танка, державших под прицелом подходы к дворцу. Последнюю часть пути бойцы прошли пешком, по пояс в снегу Снайперы сняли афганских часовых. Танковые экипажи находились в казармах, слишком далеко от своих машин, и бронетехника скоро вышла из игры.
Взлетели две красные ракеты — сигнал к началу атаки. Было 7-15 вечера. Дворец был хорошо освещен внутри и снаружи: окрестности обшаривали прожекторы. «Шилки» открыли огонь. Стены дворца были столь прочными, что большинство снарядов просто отскакивало от них, кроша гранит и не причиняя серьезного ущерба.
Затем выдвинулась в бронетранспортерах 1-я рота «мусульманского» батальона. Спецназ КГБ под командованием Бояринова ехал с ними. Бойцам приказали не брать пленных и не останавливаться для помощи раненым коллегам: надо было захватить здание любой ценой.
Почти сразу же один из БМП «мусульманского» батальона остановился. У водителя сдали нервы, он выпрыгнул из машины и побежал. Но тут же вернулся: снаружи было еще страшнее. Машины прорвались через первый барьер, сминая афганские посты. Они продвигались вперед под сильным огнем, и впервые экипажи услышали незнакомый, почти нереальный звук пуль, гремящих по броне. Они стреляли в ответ из всего, что было, и вскоре пороховой дым внутри машин стал настолько густым, что дышать было невозможно. Триплексы в машинах были прострелены. Одну машину подбили, и она загорелась. Несколько бойцов получили ранения, выбираясь из нее. Один прыгнул, поскользнулся, и машина раздавила ему ноги. Еще один бронетранспортер упал с моста, который русские перекинули через арык, и его экипаж оказался в ловушке. Их командир звал о помощи по радио, но в процессе умудрился заблокировать радиосвязь, парализовав коммуникации всего батальона.
Атакующие подъехали как можно ближе к стенам дворца и бросились к дверям и окнам первого этажа. Смятение нарастало с каждой минутой. Объединенное командование уже не функционировало, и бойцам приходилось действовать самостоятельно, малыми группами. Их прижал к земле огонь, открытый защитниками дворца. Наступил момент паники, и минут, наверное, на пять они замерли. Затем «Шилке» удалось уничтожить пулемет, размещенный в одном из окон. Бойцы двинулись вперед с штурмовыми лестницами.
Они ворвались во дворец поодиночке и попарно. Бояринов оказался в числе первых. Вестибюль был ярко освещен, защитники стреляли и бросали гранаты с балкона первого этажа. Русские расстреляли все лампы, какие смогли. Они пробились вверх по лестнице и начали зачищать комнаты па первом этаже гранатами и автоматным огнем. Они слышали крики женщин и детей. Одна из женщин звала Амина. Взрыв гранаты повредил электрические провода, и оставшиеся светильники тоже выключились. Многие советские бойцы, в том числе Бояринов, были уже ранены.
Теперь белые нарукавники русских были едва заметны под слоем копоти и грязи. Что еще хуже, личная охрана Амина тоже носила белые нарукавники. Но возбужденные советские бойцы сыпали матом, что и позволяло им узнавать друг друга в темноте. А защитники, многие из которых учились в Рязанском воздушно-десантном училище, наконец поняли, что сражаются не с афганскими мятежниками. Они начали сдаваться, и, несмотря на приказ не брать пленных, большинству русские оставили жизнь.
«Внезапно стрельба прекратилась, — вспоминал один офицер «Зенита», — я доложил по радиостанции генералу Дроздову, что дворец взят, много убитых и раненых, главному конец».
Во время боя врачи полковник Алексеев и полковник Кузнеченков нашли себе укрытие в зале. Там они заметили Амина, бредущего в одиночестве по коридору в белых трусах и футболке, держа в высоко поднятых, обвитых трубками руках, словно гранаты, флаконы с физраствором. Его фигуру освещал начавшийся во дворце пожар. Алексеев вышел из укрытия и снял трубки и бутыли, прижав руками вены, чтобы не шла кровь. Затем он отвел Амина к бару. В дверях показался ребенок, трущий кулачками глаза — пятилетний сын Амина. Амин с мальчиком сели у стены.
Амин все еще не понимал, что происходит. Он велел адъютанту позвонить советским военным советникам: «Советские помогут». Адъютант ответил, что советские и устроили стрельбу. Амин в гневе швырнул в него пепельницу: «Врешь! Не может быть». Но после безуспешной попытки дозвониться до начальника своего Генштаба он пробормотал: «Я об этом догадывался, все верно».
Есть несколько версий его смерти. Возможно, он был убит преднамеренно, а возможно — случайной очередью. По одной версии, его застрелил Гулябзой, перед которым была специально поставлена такая задача{125}. Когда дым от выстрелов рассеялся, тело Амина лежало у стойки бара. Его маленький сын был смертельно ранен в грудь. Его дочь получила ранение в ногу. Ватанджар и Гулябзой подтвердили, что он мертв. Люди из «Грома» ушли. Их ботинки хлюпали, когда они шли по залитым кровью коврам. Тело Амина завернули в ковер и вынесли, чтобы похоронить в могиле без надгробия.
Бой от начала до конца продолжался сорок три минуты, если не считать нескольких столкновений с размещенными неподалеку частями президентской гвардии. С ними быстро и безжалостно расправились. Погибли пять солдат «мусульманского» батальона и 9-й роты десантников, 35 человек получили серьезные ранения. Спецподразделения КГБ потеряли пятерых убитыми. Среди них был полковник Бояринов, погибший ближе к концу штурма. Похоже, его убили свои, получившие приказ стрелять в любого, кто выбегал из дворца до его полной зачистки.
Полковник Кузнеченков, военврач, помогавший лечить Амина от отравления, тоже погиб — был убит очередью, направленной в зал. Когда его коллега полковник Алексеев пытался погрузить его тело в один из БТР, экипаж грубо сообщил ему, что берут только раненых. Все же Алексеев смог убедить их забрать тело полковника.
Советские солдаты взяли в плен сто пятьдесят человек из личной охраны Амина. Трупы не считали. Вероятно, около двух с половиной сотен афганцев, охранявших дворец, были убиты прежними товарищами по оружию.
Советских раненых отправили в поликлинику советского посольства. Галина Иванова, жена экономического советника Валерия Иванова, естественно, ничего не знала о происходящем, пока от дворца, стоявшего дальше по дороге, не донеслись звуки стрельбы. Затем стали подъезжать машины с мертвыми и ранеными. Охрана посольства, которая еще не поняла, что случилось, обстреляла одну из них.
Все посольские врачи жили в микрорайоне на другом конце города и не могли добраться до посольства. Галина во время учебы в университете прошла курсы медсестер, и ее позвали на помощь. Она трудилась с восьми утра до одиннадцати вечера. Кроме Галины, помочь было почти некому: на месте оказались только стоматолог и несколько женщин, одна из которых работала медсестрой во время Второй мировой. В посольстве был еще один квалифицированный врач — жена одного из советников-востоковедов, по специальности нейрохирург. Но, увидев происходящее, она развернулась и ушла.

Сперва маленькая команда отделила живых от мертвых. Затем стоматологу пришлось применить все свои — имевшие мало отношения к делу — навыки, а Галина с другими женщинами перевязывали раны. Галине тот день запомнился своим кромешным ужасом, и, вернувшись в Москву вскоре после этого, она не могла понять, как это люди ходят по улицам, будто ничего не случилось



#8 Asadulla

Asadulla

    Ряхбяр

  • Администраторы
  • Cообщений: 22 502
  • ГородМосквабад

Отправлено 01 Ноябрь 2016 - 21:00

В это время советские бойцы, услышав взрыв на узле связи, выдвинулись на другие объекты в городе, нанося сосредоточенные удары.
Самой важной и сложной целью было здание Генштаба. Его должны были взять четырнадцать бойцов спецназа вместе с будущим министром иностранных дел Афганистана Абдулом Вакилем. Чтобы облегчить дело, они составили план отвлечения противника. Вечером генерал Костенко, советник начальника штаба Якуба, отправился к нему с формальным визитом вместе с группой советских офицеров. Среди них был генерал Иван Рябченко, командующий только что прибывшей 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизией. Они обсудили взаимные интересы с ничего не подозревающим Якубом — влиятельным человеком, который учился в воздушно-десантном училище в Рязани и хорошо говорил по-русски. Рябченко вел себя совершенно естественно: он не знал, что вот-вот должно было произойти. Советские спецназовцы рассредоточились по зданию. Они делились сигаретами с афганскими офицерами и болтали с ними. Когда прогремел взрыв, спецназовцы ворвались в кабинет Якуба. После стычки, в которой был убит его помощник, Якуб бросился в другую комнату, но затем решил сдаться. Его связали и приставили к нему охрану. Рябченко, застигнутый врасплох, все это время сидел неподвижно. Костенко едва не застрелили. Бой продолжался около часа. Потом в кабинете Якуба появился Абдул Вакиль. Он долго разговаривал с полковником на пушту, а потом застрелил его. Погибли двадцать афганцев, еще сто попали в плен. Поскольку их было во много раз больше, чем нападавших, их согнали в большую комнату и связали электрическими проводами.
Во время захвата случился неприятный инцидент: рота советских десантников на БМД, прибывшая к Генштабу на сорок минут позже, двинулась на здание и открыла интенсивный огонь. Бойцам «Зенита» пришлось искать укрытие: трассирующие пули летали по залу, как красные светлячки. В конце концов порядок был восстановлен, и десантники помогли занять здание.
Нужно было захватить телерадиоцентр, чтобы как можно раньше распространить обращение Кармаля к народу. Обстановку тщательно разведали 27 декабря: несколько советских солдат притворились техническими специалистами, чтобы проникнуть в здание. Во время штурма погибли семь афганцев, двадцать девять были ранены, более ста попали в плен. Один советский солдат получил легкое ранение.
При захвате телеграфа погибших не было, а защитники центрального штаба армии и здания военной контрразведки сдались вовсе без боя. В здании МВД нападавшие тоже не встретили серьезного сопротивления, хотя один из них был ранен и позднее умер. У штурмующих был приказ арестовать министра внутренних дел Али Шаха Паймана, но он сбежал в одном белье и скрылся у своих советников из СССР.
К утру стрельба стихла, но не везде. Когда офицеры, руководившие нападением на дворец, въезжали в город на правительственном «мерседесе», в них выстрелил занервничавший молодой десантник. Пули попали в машину, не задев пассажиров. Полковник выпрыгнул из автомобиля и отвесил солдату крепкий подзатыльник. Генерал Дроздов заметил лейтенанту: «Твой солдат? Спасибо, что не научил его стрелять»
Как только бой в дворце Тадж-Бек прекратился, полковник Колесник оборудовал там свой штаб. Победители валились с ног от усталости, однако, поскольку казалось вероятным, что афганцы могут попытаться отбить дворец, советские солдаты, все еще сильно нервничающие, заняли круговую оборону. Услышав в шахте лифта шорох, они решили, что люди Амина начали контратаку через подземный ход. Они схватили оружие, начали стрелять и забросали шахту гранатами. Это был дворцовый кот



#9 Asadulla

Asadulla

    Ряхбяр

  • Администраторы
  • Cообщений: 22 502
  • ГородМосквабад

Отправлено 01 Ноябрь 2016 - 21:05

Герои возвращаются домой

 

Для людей, захвативших Тадж-Бек, все это не имело особого значения. Они знали, что совершили удивительный подвиг. Но операция оказалась во многом неясной, и позднее многие из ее участников с трудом вспоминали, что именно произошло. «У меня многое стерлось из памяти, — отмечал Владимир Гришин из “мусульманского” батальона. — Когда сейчас ветераны Отечественной войны рассказывают, я удивляюсь их хорошей памяти. У меня выключены некоторые эпизоды. Что-то из ряда вон выходящее у меня осталось в памяти, например довольно долго — месяц или два — я ощущал запах паленого мяса и крови». Один из участников операции впоследствии вспоминал, что бой на лестнице казался чем-то вроде штурма Рейхстага. Другой, несколько лет спустя побывав в разрушенном дворце, изумился тому, насколько узкими были ступеньки: они запомнились ему столь же широкими, как одесская лестница из фильма «Броненосец “Потемкин”». Еще один задумывался, не расценят ли обман афганцев — вроде бы товарищей по оружию — как предательство. Он успокаивал себя мыслью, что у русских не оставалось выбора, они были обязаны победить, и победа могла быть достигнута только таким путем.
Спустя годы этих людей стали считать героями, перевернувшими славную страницу русской военной истории. Но почти десять лет Кремль стремился держать подробности штурма в секрете. Солдаты поклялись хранить молчание, их героизм отметили, но с минимумом церемоний, и дисциплина по отношению к ним не была смягчена. Лейтенанта Востротина и его 9-ю роту 345-го десантно-парашютного полка отправили к оставшимся солдатам полка в Баграме лишь после Нового года. Они не тратили времени зря и набрали во дворце всякой всячины: немецкие каски, которые носила гвардия Амина, телевизоры, большой магнитофон, пистолеты, ковры и швейную машинку. Уложив все это в грузовик, они отправили машину в Баграм, надеясь внести некоторое разнообразие в жизнь гарнизона. Увы, командир полка Николай Сердюков счел их действия мародерством. Трофеи у солдат отобрали, Востротину грозил трибунал. Его поступок стоил ему и медали, и повышения, на которое он так надеялся
Четвертого января бойцов «Грома» и «Зенита» посадили в медленный винтовой самолет, и они полетели в Душанбе, столицу Таджикистана. Полет показался им бесконечным. У них не было ни документов, ни копейки денег. В аэропорту их встретил полковник пограничной службы, которого об их прибытии никто не предупредил. Момент был неприятным, хотя в конце концов солдатам удалось объяснить, кто они такие. Затем раненых отправили в госпиталь в Ташкенте, остальные отправились в Москву. Там их встретили с почестями, но объяснили, что они ни при каких обстоятельствах не должны рассказывать о том, чем занимались, и заставили подписать обязательство о неразглашении. Все происходило в условиях такой секретности, что даже медали — их было меньше, чем бойцы надеялись, — вручали тайком и в суматохе. Полковника Бояринова, погибшего под советскими пулями, посмертно признали Героем Советского Союза. Крючков неофициально приехал в его московскую квартиру и лично вручил медаль его жене и сыну
После этого солдат отправили на две недели в санаторий и лечили от стресса. Некоторые сбрасывали напряжение традиционным способом: топили кошмары в водке. Леониду Гуменному было трудно вернуться к обычной жизни: «Меня мучила страшная бессонница. Спал не более двух часов. Мне снились цветные сны, а также долго во сне ощущал запах дерьма, порохового дыма и крови — запах смерти. Только спустя полгода, после лечения в сочинском санатории смог как-то восстановиться».
Бойцы «мусульманского» батальона отправились домой 9 января. Перед отлетом у них изъяли все сувениры: кинжалы, пару пистолетов, транзисторный радиоприемник и магнитофон. Потом ходили слухи, что бойцы привезли из дворца драгоценности. На самом деле у них не было с собой ничего, кроме личного оружия — даже документов. Они знали, что добились чего-то выдающегося. Но они также знали, что их правительство намерено сохранить подробности свержения Амина в тайне. Один молодой офицер был даже уверен, что их самолет собьют, чтобы замести следы. Возможно, эта дикая, иррациональная мысль была симптомом стресса. Или свидетельством того, как солдаты относились к государству, которому служили



#10 Asadulla

Asadulla

    Ряхбяр

  • Администраторы
  • Cообщений: 22 502
  • ГородМосквабад

Отправлено 15 Февраль 2019 - 19:29



#11 Asadulla

Asadulla

    Ряхбяр

  • Администраторы
  • Cообщений: 22 502
  • ГородМосквабад

Отправлено 15 Февраль 2019 - 19:31

Путин сделал Героем России захватившего в Афганистане первый Stinger

Президент России Владимир Путин подписал указ о присвоении звания Героя России Владимиру Ковтуну, воевавшему в 1980-х годах в Афганистане.

«За героизм, мужество и отвагу, проявленные при выполнении специальных заданий в условиях, сопряженных с риском для жизни, присвоить звание Героя Российской Федерации Ковтуну Владимиру Павловичу», — говорится в тексте указа.

В январе 1987 году группа спецназовцев, в составе которой был старший лейтенант Ковтун, вступила в бой с моджахедами.

​«В какой-то момент один из «духов» выскочил из убежища и побежал по руслу ручья в сторону от места боя. За спиной у него была пусковая труба ПЗРК, а в руках небольшой чемоданчик — «дипломат». Ковтун устремился за ним. Моджахед, отстреливаясь, стремительно отрывался. Чтобы не упустить противника, Ковтун, будучи мастером спорта по стрельбе, сумел одним выстрелом из АКС уложить его. Подбежав к убитому, Ковтун забрал трофеи», — описывала позднее события «Красная звезда».

В захваченном чемоданчике оказались документы, в том числе инструкция к переносному зенитно-ракетному комплексу (ПЗРК) Stinger, которые США поставляли душманам. За захват первого такого ПЗРК была назначена награда, всем бойцам группы, которой удастся захватить Stinger обещали присвоить звания Героя Советского Союза. По данным «Красной звезды», сразу после возвращения спецназовцев на базу четверо участников операции были вызваны для оформления наградных документов. Однако в итоге звания Героя никто из них не получил. Ковтун тогда был награжден только орденом Красной звезды.

ПЗРК Stinger предназначен для поражения низколетящих воздушных целей (самолетов, вертолетов, БПЛА). Кроме того позволяет обстреливать небронированные наземные или надводные цели. Производство ПЗРК стартовало в 1978 году. В середине 1980-х годов комплексы начали поставлять афганским моджехедам. Появление у них таких ПЗРК вынудило советские войска изменить тактику использования в Афганистане самолетов и вертолетов.

15 февраля 1989 года был завершен вывод советских войск из Афганистана.
https://www.rbc.ru/s...?from=from_main
  • Шыныхлы это нравится




Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных

Яндекс.Метрика